Он кивнул и с тем же тихим достоинством отошёл в сторону, давая мне пространство. Я вышла на подиум — не просто прошла, а шла, думая про всё и ничего одновременно: про свой первый показ, про маму, про то, как Лиля говорила, что я всё смогу. И где-то в глубине была мысль о Марате — о том, что он пришёл для меня, что ему важно моё сияние. Это было приятно и тревожно одновременно.
Публика аплодировала — не слишком громко, но чувственно. Свет падал так, что платье играло на нём, и я видела, как люди смотрят. Я думала о том, что каждый взгляд — это маленькая история, и сейчас моя история была светлой. В конце прохода я повернулась, и взгляд мой сразу же нашёл Марата. Он смотрел так, будто считал, что я — лучшее, что произошло в этом вечере. Это было странно и приятно, и я позволила себе слегка улыбнуться.
После показа было приём: шампанское, маленькие закуски, разговоры в полголоса. Люди подходили, говорили приветствия, делали комплименты. Я слышала знакомые фразы: «глаза у неё — как у художника», «идеальная походка», «в следующем сезоне — точно звезда». И в каждом слове было столько надежды и одобрения, что я немного краснела от удовольствия.
— Поздравляю, — подошёл ко мне Леон с той своей тихой уверенностью. — Ты была великолепна.
— Спасибо, Леон, — ответила я, искренне тронутая. — Ты всегда находишь слова.
Но на фоне этих теплых слов был ещё один голос — голос, который держал центр комнаты. Мужчины в тёмных костюмах со степенным видом собирались в круг, разговаривая о своих делах с той серьёзностью, которую имеют только люди, решающие большие вопросы. Я не понимала всех слов, они говорили о «партнёрствах», «проектных линиях», «логистике», — но в одном была ясность: эти люди были важны. И среди них был Марат — не просто гость, а участник.
Я подошла поближе. Один из мужчин — высокий, с сединой у висков — пожимал Марату руку. Их разговор был деловым, но в нём ощущалось уважение.
— Мы рады, что вы пришли, господин Рахманов, — сказал он, и голос его был ровен. — Интересная инициатива. Благотворительность — дело сердца и дела хорошей репутации.
— Благодарю, господин Корнеев, — ответил Марат, и его голос звучал спокойно, но в нём была твёрдость: — Для нас важно объединять людей и ресурсы. Мы рассчитываем на партнёрство.
Я слушала их, улыбаясь, потому что мне казалось, что это просто хорошие новости: партнёры, которые поддерживают проект. Мне было приятно видеть, что Марат ведёт себя спокойно — и гордость за то, что он меня поддержал, разрасталась внутри, тёплая и пушистая. Когда разговор переместился ко мне, я слегка растерялась, но ответила на вопросы о творчестве и планах.
— Ева — настоящая находка, — сказал тот самый седеющий господин и подмигнул. — Уменье и харизма — редкое сочетание.
— Спасибо, — проговорила я, и в голосе моём была искренность. Меня пригласили к маленькому столику, и там разговор стал уютнее: обсуждали не только моду, но и благотворительность, и, о чудо, — искусство.
В какой-то момент кто-то вынул бумагу — документы. Марат положил ручку на стол и начал подписывать. Я смотрела, как он делает это спокойно: подпись — ровная черта, точный штрих, будто на листе рисуется план. Рядом мужчины слегка улыбались, пожимали ему руки. Я почувствовала лёгкое беспокойство — что это за контракт? Но тут же он повернулся ко мне и тихо сказал:
— Ты была прекрасна. Спасибо.
Его «спасибо» было как теплый плед в холодный вечер: уютно и безопасно. Я подошла ближе, и он, не выпуская ручки, взял мою руку на секунду, как будто подтверждая: «я с тобой». Это касание было коротким, но значимым. Я почувствовала, что рядом со мной не просто мужчина с властью, а человек, который рад моему успеху.
Разговоры вокруг шли своим чередом. Один из тех мужчин подошёл с улыбкой, и Марат легко представил меня: «Это — Ева. Лицо нашего проекта». Мне снова стало лестно, и я услышала: «Рад познакомиться» и «ждём с нетерпением сотрудничества». Всё это звучало, как музыка: вальс деловых слов и личных комплиментов.
Я подумала про себя: Какая удача — быть сейчас в центре внимания, и рядом — человек, который меня поддерживает. Мне было приятно, что он не демонстрирует власть, а словно бережёт меня. Я не могла знать, что в его карманах лежат планы и документы, замыслы, которые могут стать бомбами. Для меня это был вечер признаний и первых маленьких побед.
После официальной части нас повели в отдельный салон для закрытого коктейля. Здесь свет был мягче, разговоры — тише. Люди уже не разговаривали о делах, а переключались на личное: о детях, о путешествиях, о новых идеях в культуре. Один из гостей наклонился ко мне и сказал: