И в этот миг я не мог понять, что сильнее — жажда справедливости или страх потерять её.
33
Марат
Комната была меньше, чем я себе представлял — уютная, дорогая и с тем чувством, что здесь решают судьбы, ковыряясь в деталях, которые обычному глазу не видны. Закрытая встреча: круг из плотных кресел, тихий шёпот, запах хорошего табака и кофе, отсутствие лишнего света — чтобы никто не светился лишней яркостью. Я сел так, чтобы видеть всех и остаться незаметным: привычное место наблюдателя.
Рядом со мной — Виктор и Сергей, те, кто обещал материалы. Они разложили перед собой планшеты и папки, взвешивая слова, как шахматисты фигуры. Я слушал их — шаблоны, цифры, предложения. Но голова работала наперёд: если это сработает, если цепочка выпадет, то удар будет точный.
— Мы готовы начать с малого, — начал Виктор, — аккуратно поднимем шум, посмотрим на реакцию рынка. Если есть слабое место — мы его найдём. Ты уже готов к риску?
Я посмотрел на них и ответил ровно:
— Готов. Но осторожно. Без лишней шумихи.
Разговоры шли своим делом: условия, каналы, гарантии. Я кивнул, дал понять, что согласен, и мысленно уже открыл список целей — компании, которые держали контрактные ниточки. В этом мире всё решается руками тех, кто знает, где подцепить верёвку.
И вдруг дверь в зал открылась. Я поднял взгляд. Появился он — Евгений. Именно так, как я его себе представлял в ночных кошмарах, но не совсем в том образе: не монстр-гигант, которого я видел в своих детских грёбаных мечтах возмездия, а мужчина среднего роста с уставшими глазами и мягкой, но в меру решительной осанкой. В руках у него были бумаги, и он говорил с кем-то так легко, будто давно освоил роль влиятельного человека, который знает цену слову.
Когда он прошёл мимо нас, я встал. Рука сама потянулась к рукопожатию — деловой этикет, ничего личного. Я пожал ему руку, твердо и коротко.
— Рад знакомству, — сказал я, и в голосе моём была та ровность, которую я нянчил ради дела.
Он посмотрел на меня внимательно, и в его взгляде не было злости — скорее усталость, немного иронии на лице человека, который видел слишком много и знает цену улыбке.
— Взаимно, — ответил он спокойно. — Рад, что есть люди, которые хотят поддержать наше дело.
В тот самый момент, когда ладони сомкнулись, по телу пробежил странный импульс: не техническое подтверждение — а как будто что-то дрогнуло. Лицо его было не гротескно-ярким, не демоническим. Оно было человеческим, уставшим и немного одиноким. В голове моей мелькнул образ — не образ чудовища, а образ человека, который, возможно, тоже когда-то терял и считал, что должен собраться заново. На секунду я ощутил приступ сомнения — столь редкий и резкий, что хотелось отбросить его, как ненужную пылинку.
Но рядом на столе лежала папка — и на верхней странице была фотография: это были фотографии стенда проекта, и на заднем плане — лицо, которое я узнал мгновенно: Ева и скорее всего её мама, сияющие и благодарные рядом с Евгением на прошлом мероприятии. Вот это совпадение — фотографии показывали публичную сторону его жизни: заботливый отец, благотворитель, тот, кто поддерживает людей. Я посмотрел на них и, не скрывая, прочитал подпись: «Семейный фонд. Благодарственная встреча». Внутри меня заговорили сразу две мысли: «вот он — отец, которым она гордится» и «вот тот самый человек, который уничтожил моего отца». Контраст взбил коктейль эмоций — месть, которую я давно планировал, и факт того, что он был тем самым публичным лицом, который всем улыбался.
— Они светятся у вас на фото, — сказал я спокойно, держа взгляд на Евгении. — Бережно ухаживаете за семьёй.
Он улыбнулся, но это была не широченная улыбка победителя — это была улыбка человека, который благодарен жизни за то, что есть. Его голоса я не мог не отметить: ровный, выдержанный, не демонстрирующий ни агрессии, ни страха.
— Да, — ответил он. — Семья — это опора. Но иногда об опоре приходится заботиться не словами, а делами.
Слова простые, но в них слышалась глубина. И снова — шорох сомнения. Как мог человек, говорящий так мягко, быть тем, кто разрушил чужую жизнь? Может, всё было иначе. Может, в моей истории я сам приукрасил действительность, повернул факты в удобную сторону. Но я тут не для философии. Я пришёл за правдой. Я пришёл за тем, чтобы найти нитку в цепочке и потянуть за неё.
Мы вернулись к обсуждению. Виктор показал на экране схему, один из «поставщиков» стоял как точка входа. Я внимательно смотрел: даты, суммы, контракты — всё шло как по нотам. Ничто не отменяло того, что были слабые места. Их можно было расчистить и выставить как крупный косяк — и тогда общественное мнение начнёт шевелиться.