— Мы сможем собрать досье так, чтобы всё выглядело органично, — сказал Виктор. — Никаких подлогов. Только реальные факты в нужном ракурсе.
Я кивнул. На мгновение захотелось вздохнуть и отдаться празднику мести. Но тогда телефон в кармане отозвался вибрацией — сообщение от Евы: «Спасибо ещё раз. Ты сделал этот вечер особенным». Я держал телефон в руках и прочитал текст дважды. Сердце дрогнуло. Этот маленький текст — как маленькая свеча — был настолько искренним и мягким, что ее свет хотел прожечь мои чертежи. Я вдруг представил, как она может пострадать, если план пойдёт вразнос. Представил её глаза, её голос — тот, что мне только что сказал «Спасибо».
Я положил телефон обратно и, глядя на экран, произнёс вслух: — Скоро всё будет по-другому.
Но что значило это «по-другому»? Это звучало как обещание — я сам себе казался жёстким и решительным. И одновременно — как предостережение, шёпот, адресованный ей: «Я изменю всё, чтобы ты была в безопасности». Что именно я имел в виду — не мог сказать и себе толком.
Когда встреча окончилась, я попрощался и вышел в прохладную ночную улицу. Воздух бил в лицо, как напоминание: мир под кожей холоден и прямолинеен. Мне надо было действовать. И в то же время понять: если я повлечу за собой факты, то за ними пойдут люди. Люди, которые могут не иметь отношения к старой вине. Лиля и Ева сидели там, на фотографиях, улыбающиеся как публика, не подозревая, что кто-то готовится ударить в их сторону.
Я взял телефон, набрал номер Тёмы и сказал коротко:
— Сделаем это аккуратно. Контакты, договоры — сегодня ночью.
— Ты уверен? — услышал я в трубке голос друга.
— Уверен, — ответил я, и в голосе моём был лёд. Но в сердце — тёплая трещина, которую я предпочитал не замечать.
Шагая по тёмному тротуару, я думал про себя: она доверяет. Что будет, когда доверие столкнётся с правдой? И на мгновение представил, как будет выглядеть её лицо, когда всё откроется. Сжимая кулаки, я прогнал эту картинку прочь. План — план прежде всего. А чувства… чувства всегда можно утихомирить позже, подумал я, и шагнул дальше в ночь.
34
Марат
Офис опустел, но не умолк. Ночной свет от мониторов и одинокая лампа над столом рисовали на стене длинные тени — ровные, как линии в моём плане. Я никогда не любил громких праздников побед; для меня вкус триумфа всегда был холоден. Победа, добытая силой ума, пахла почти так же, как дым моих сигарет — терпко и ровно.
— Включай, — сказал я, когда Виктор и Серёжа уселись напротив и положили на стол толстую папку и планшет. Их лица светились от предвкушения — у людей, которые привыкли считать деньги, предвкушение выглядит почти так же страстно, как у влюблённых.
Виктор улыбнулся — улыбка продавца, который рад, что товар вернулся к жизни.
— У нас есть кое-что для начала, Рахманов. Не весь архив, но достаточно, чтобы увидеть структуру. Смотри.
Он протянул планшет. На экране — сканы контрактов, платежных поручений, счета на фирмы-посредники. Цифры, даты, имена, которые на первый взгляд не значили ничего, но при внимательном просмотре складывались в узор: закономерности, которые явно не были случайными. Я пролистывал, пальцы слегка дрожали — не от страха, а от возбуждения. Каждый документ — маленькая нота в партитуре, которую мы собирались сыграть.
— Здесь, — указал Серёжа, — смотрите: серия платежей, которые идут через три подрядчика. Ни один из них не имеет реальной деятельности — формальные компании на бумаге. И на одном этапе — перевод на счёт, который связан с… с одной из подрядных линий, где фигурирует ваш «интересующий» поставщик.
Мои губы сжались. Это не была однозначная приговор; это была карта, по которой можно было пройти и выведать больше. Я видел перед собой путь: аккуратно распутать, показать связь, но не подделывать и не ложиться ни под какие провокации. Это — хирургическая операция, и от точности зависит всё.
— Отлично, — сказал я, — покажите мне оригиналы. И мне нужен список свидетелей: кто мог подтвердить такие платежи, и кто мог подписывать документы. А ещё — цепочка банковских переводов. Я хочу видеть не только суммы, но и маршруты.
Они оба кивнули и открыли ноутбуки. Часы тикали, и в их тиканье я слышал не столько время, сколько шаги, которые нужно сделать. Пока они перебирали файлы и составляли список, я позволил себе на секунду откинуться в кресле и подумать о другом — о том, что заставило меня этой ночью держать в руках не кубок отмщения, а папку с чужой жизнью.