— Ева, отлично, — раздался голос Леона, и я сразу напряглась не от страха, а от привычного восторга: он мог сказать «отлично» так, что в этом «отлично» уже был заказ на три новых контракта. — Встань чуть левее, плечо — опусти, как будто ты слышишь шёпот кофе. Да, вот так. Глаз — к камере, лёгкая улыбка.
Я улыбнулась. Леон — это тот человек, который превращает нерв в краску, а краску — в картину. Рядом стояли визажист, осматривая мою помаду, стилист поправлял прическу, а ассистент спешно подкладывал последнюю деталь — тонкий пояс. Вокруг — шорох, команды, задержки и импровизации. Мне нравилось в этом быть — чувствуешь, как становишься частью механизма, где каждый винтик работает на итог.
— Митя, — заметила я, когда он подошёл с камерой телефона в руках. — Ты там сообразил, как меня снять, чтобы я не нервничала?
— Я? — притворно удивился он, выкручивая объектив словно волшебную карусель. — Нет, я просто обеспечиваю визуальный мир. Ты — главный артист, я — главный фанат. Давай, покажи нам взгляд «я знаю, что покорю эту вселенную».
Он подмигнул, и я рассмеялась — это один из тех его простых приёмов, которые мгновенно делают всё легче. Митя — как солнечный луч на репетиции: немного лёгкого абсурда, который снимает напряжение. Сабина, попивая коктейль (да-да, она и по утрам может пить коктейль), подмигнула мне и произнесла в духе защитницы:
— Если кому-то придёт в голову ронять твое настроение, я разнесу этого человека на детали. Запомнила.
— Спасибо, хранительница порядка, — ответила я, и у меня даже получилось немного напомнить себе, что не нужно вечно бояться.
Работа шла быстро: позы, свет, улыбки, смена образа. Леон подходил и отмахивал руки, как дирижёр, и в итоге получилось так, что каждая сцена выглядела не просто картинкой — она была настроением. Я чувствовала, что делаю то, что люблю, и это приятно.
Но в перерыве в моём телефоне мигнуло уведомление от PR-менеджера кампании. «Готовы черновые фото. Проверь, пожалуйста», — и к сообщению был прикреплён файл. Я открыла его — и сердце сделало странный скачок: изображение было отличное, но в имени файла мелькнула строчка, которая почему-то показалась мне резкой и лишней: «campaign_Eva_AeroLogis_raw1.jpg».
«AeroLogis», — прочитала я вслух, и слово зазвучало чужим эхо в голове. Я не знала, откуда у меня этот лёгкий узел в груди, но слово прозвучало как будто слишком громко в этом тихом, счастливом дне. Может, это просто имя подрядчика. Может, это обычная папка с логистикой. Но в ушах зазвенело что-то отдалённое — шёпот из тех статей, что мелькали в ленте «пересмотр подрядов», и я почувствовала, как отчётливо в голове возникло: «а что если имя подрядчика связано с чем-то важным?»
Я быстро закрыла файл и отложила телефон в карман. Нельзя устраивать себе панические сцены прямо на площадке. Лучше — спросить спокойно, как будто это просто организация рабочего процесса.
— Мить, — крикнула я через светотехников, — ты как думаешь: файл называется «AeroLogis» — это нормально?
Он покосился на экран, потом на меня, и в его глазах мелькнула искорка понимания. — Название подрядчика, — объяснил он ровно. — Наверное, они делятся материалом с партнёрами. Ничего странного. Может, это просто поставщик реквизита.
— Поняла, — сказала я, но внутри не унимался щупальцевый холодок любопытства. «Поставщик реквизита» — это могло быть всё, что угодно. Иногда мир бизнеса — это сеть, где все связаны, и маленькая ниточка может тянуться куда угодно.
Я попробовала не думать об этом. Сделала глубокий вдох, улыбнулась в сторону камеры и произнесла: «Давайте, ещё одну серию в ретро-стиле!».
Тем временем Леон подошёл ближе и, увидев моё напряжение, положил руку мне на плечо. — Что-то не так? — спросил он по-дружески. — Ты выглядишь слегка задумчивой.
— Ничего, просто — рабочие мысли, — ответила я, стараясь не звучать слишком серьёзно. — Всё отлично.
— Если что — ты знаешь, я всегда рядом, — сказал он и улыбнулся. Его голос был тем пунктиром безопасности, который мне нужен.
В перерыве подошёл Митя с невозмутимым видом и предложил мне бутерброд. — Ты сегодня звезда, — произнёс он, и в его голосе не было ни малейшей доли зависти — только дружеское тепло. — Держи энергию, потом будем праздновать.
Я взяла бутерброд и, чувствуя, как тепло возвращается ко мне от еды и от людей вокруг, решила позвонить маме. Нужно было поделиться радостью. Я набрала Лили и услышала её тёплый голос: «Моя девочка — в журналах!» — и вдруг как будто всё стало на свои места. Мама — опора, и я люблю её за это.