Я вздохнула и в голове началась привычная работа: анализ фактов и эмоций. С одной стороны — он прав: мир медиа любит нарративы, и фотосессия с Леоном — это удобная мишень. С другой — если я начну жить по чьим-то страхам, то перестану жить вовсе. Я взяла телефон и выключила звук — чтобы не отвечать на лишние посторонние заботы.
— Спасибо, Мар, — сказала я спокойно и честно. — Я ценю твою заботу, правда. Но нельзя превращать мои шаги в поле битвы. Я работаю, и я хочу, чтобы ты видел в этом не угрозу, а меня.
Он посмотрел мне в глаза так глубоко, что мне на мгновение стало неловко — словно сквозь его взгляд можно было прочесть не только мысли, но и планы. Потом он кивнул, как будто согласился, и обнял меня снова, но в этот раз объятие было другим: не легким и спонтанным, а чуть сдержанным, как тот, кто учится быть аккуратным со своим рёвом.
Я знала, что между нами появилась новая реальность — нечто, что нельзя было игнорировать. В её основе лежало не столько недоверие к Леону, сколько та странная смесь: ревность, страх потерять контроль, и, возможно, сожаление о том, что старые обиды из прошлого вмешиваются в настоящее. Я не знала, чем это закончится — любовью, ссорой или разрывом — но ощущала, что дальше будет уже не так легко.
На кухне зазвенел чайник. Я налила нам чай, и в его чашке отражался ламповый свет. Мы сидели рядом, рядом, но уже не так плотно, как раньше. Он говорил немного, я — немного, и это молчание было не пустым: в нём витали слова, которые мы оба знали, но не произносили вслух.
Я думала о выставке Леона и чувствовала, что должна идти. Это была возможность — и не только профессиональная. Это было мягкое напоминание о том, что я — не чей-то проект. Взять свою жизнь и сделать из неё картину — это и есть моя работа. И если кто-то считает, что его право управлять этим — значит либо он заблуждается, либо нам не место в одной истории.
Ночь опускалась тихо, и в свете лампы я увидела, как он задумчиво вглядился в окно. Я положила руку на его плечо и, не говоря лишних слов, попросила: — Доверься мне. Пожалуйста.
Он повернулся и, на мгновение, позволил себя быть просто мужчиной, у которого есть слабости. — Я стараюсь, — прошептал он. — Я стараюсь.
49
Марат
День начинался как всегда — с кофе, который я варил сам, и с таблиц, которые вели себя лучше, когда их укладываешь в порядок до девяти утра. Офис на вершине небоскрёба — это не просто кабинет, это зеркало, которое показывает, кто ты. Сегодня оно отражало усталое лицо, но с заточенным взглядом: день решающих подписей.
В комнате было прохладно. Мы сидели за большим столом — я, Виктор и двое его людей, те самые, кто умеет запускать цепочки, от которых у конкурентов начинают дергаться ресницы. На столе разложены папки, в одной — договор, в другой — бумаги, которые должны лечь в основания для дальнейших шагов. На стене висел экран с логотипами, а где-то в углу тихо храпел внутренний чат: новости, ссылки, отчёты. Всё как в аптеке — рецепт, ингредиенты, осторожный расчёт.
— Значит, ещё раз: вы гарантируете, что после подачи этих материалов интересы Евгения получат критический удар, — я смотрел на Виктора и слышал, как в голосе его проскакивает привычная уверенность. — И никто не заподозрит связь. Это важно.
Виктор сложил пальцы в замок и улыбнулся так, будто мы обсуждали не уничтожение бизнеса, а новый ресторан, который скоро откроем.
— Мы даём контрольный пакет, — сказал он. — Правильно расставленные цифры, «накрученные» поставки, легкие моменты задержек по контрактам — и у них начнёт трещать кредитная история. Люди боятся долгов, Мар. Это цепная реакция: банки — проверка — паника. Через две недели у них будут проблемы, через месяц — уже не восстановятся без внешней поддержки, которые мы и предложим… под нашими условиями.
Я слушал и пытался держать лицо. Раньше такие планы не шли вразрез с совестью: это была справедливость, это было возмездие за то, что отняли у моего отца. Но теперь в голове мелькали другие кадры: Ева в студии, её смех, то, как она вставляла кисть в волос — и всё казалось вдруг уязвимым.
— Сколько будет стоить весь пакет? — спросил я, потому что деловой разговор должен идти по-делу.
— Цена — понятна, — Виктор открыл папку и аккуратно вытащил прайс: цифры, которые казались слишком мелкими для тех последствий, что за ними последуют. — Мы берём покрытие на юридическую часть, PR, «выдавливание» ключевых клиентов. Сумма устраивает?