И в тот момент я поняла, что даже если завтра всё станет иначе, сегодня — я просто позволю себе быть рядом с Леоном, не отдавая ему сердце. Потому что оно всё ещё там, где оставил его Марат.
59
Марат
Ночь опустилась на город, а я остался один в своём кабинете, освещённом лишь мягким светом настольной лампы. На столе лежали документы, папки с цифрами, договора — всё, что нужно для того, чтобы окончательно разрушить компанию Евгения. Я взял ручку, сделал последние пометки и подписал приказ о заморозке счетов. Один клик — и всё его финансовое влияние на рынок исчезало, а вместе с ним рушились мечты, контракты, репутация.
Я опустился в кресло, плечи напряжены, глаза бегали по бумаге, но ум был где-то далеко. “Ты хотел справедливости, а стал чудовищем”, — проговорил я вслух, и голос мой прозвучал громко, эхом отражаясь от стен кабинета. Стук сердца заглушал тиканье часов.
— Да… я стал таким, как он… — продолжал я, скатываясь в кресле, сжимая в руках ручку, словно это была последняя ниточка контроля над собственной жизнью. — Тем, кто разрушает чужую жизнь, чтобы почувствовать власть.
В голове возникла картина моего отца, сидящего за столом в своём кабинете, с побледневшим лицом и болью в глазах. Его инсульт… Я видел, как он падал, как медленно уходила жизнь из его глаз. Всё началось тогда, с той самой несправедливости, которую он пережил, и я поклялся — я отомщу.
Но теперь… Теперь я сидел здесь, среди всех этих документов, и понимал, что месть съела меня изнутри. Я сжал кулаки, чувствовал, как пальцы белеют, дыхание учащается. Я хотел справедливости, но получил только пустоту. Пустоту и гулкое чувство вины.
— Ева… — прошептал я, словно выговаривая её имя кому-то невидимому. — Она ни в чём не виновата, а я… я рушу её мир, как он когда-то рушил мой.
На мгновение я закрыл глаза, и перед глазами возникла её улыбка, мягкий смех, взгляд, полный доверия. Этот свет, который она приносила в мою жизнь, теперь казался далёким, почти нереальным. Воспоминания о её руках на моей груди, о её голосе, о том, как она верила мне — всё это кололо сердце острыми иглами.
— Как же так получилось? — пробормотал я, открывая глаза. — Я хотел мести… а получил боль. Не свою, нет… Её боль.
Я встал, подошёл к окну и посмотрел на город. Внизу мерцали огни машин, жизнь шла своим чередом, а я — единственный, кто знал, как разрушить чужой мир за несколько секунд. Страх, гнев и вина смешались в один клубок. Я закурил сигарету, чувствуя, как дым будто остывает внутри меня, но лишь на мгновение.
В памяти всплыли моменты из детства: отец, бизнес рушится, мы теряем всё… Инсульт. Крик матери. Слезы, которые я тогда не понимал. И клятва, которую дал себе, девятилетний мальчик: “Я отомщу за тебя. Я не дам им уйти безнаказанными.”
— Да… это я, — сказал я сам себе, глядя в окно на пустые улицы, где никто не видел ни страха, ни боли. — Это я стал тем, кто разрушает, чтобы отомстить.
Руки дрожали. Я бросил сигарету в пепельницу и сел обратно за стол. В голове звучал шёпот: “Отступи. Сделай шаг назад. Всё ещё можно исправить.” Но гордость, горечь и жажда мести удерживали меня на месте.
— Нет… нет, — пробормотал я. — Всё должно быть доведено до конца. Они должны почувствовать, что я способен наказать. Ради отца… ради всего, что у меня забрали.
Я смотрел на свои руки, на подписанные бумаги, на пустой стакан кофе. Месть не приносила радости. Она только нагоняла холод, пустоту и страх. И всё же, несмотря на дрожь в сердце, я знал: шаг назад сейчас равен поражению.
— Завтра… — сказал я, глядя на темнеющий город, — завтра будет новый день. И всё будет по-другому. Только вот вопрос: по-другому для кого? Для меня? Для Евы? Или для него, того, кто разрушил мой мир?
Ночь поглотила кабинет. Я остался один, с бумагами, дымом и холодом внутри, который никто не мог согреть. Но в глубине души знание: всё только начинается. И что бы ни случилось, цена мести уже слишком велика.
60
Ева
День начался не с утреннего солнца, а с тяжёлого молчания в доме. Я сидела на диване, обхватив колени руками, и пыталась понять, как всё так быстро могло рухнуть. Передо мной лежали документы, уведомления, цифры, которые в одно мгновение превратили жизнь отца в хаос.
— Ева… — мама подошла, осторожно села рядом, держа в руках салфетку. — Я… я не знаю, как помочь.