— Ева, ты в порядке? — спросила подруга, которая сопровождала меня в поездке. Она заметила, что я вдруг стала задумчивой.
— Да… да всё хорошо, просто привыкаю, — я улыбнулась, стараясь скрыть внутреннее дрожание. — Париж… он такой живой.
Мы прошли по улицам, заглядывая в бутики и маленькие галереи. Каждый шаг отдавался странной смесью радости и тревоги. Мне казалось, что я хочу раствориться в этом городе, забыться в его огнях, но память о Марате, о его улыбке и тёмных глазах, шептала: «Ты не отпустила».
— Как думаешь, я справлюсь? — спросила я, обращаясь к самой себе, сидя за столиком на маленькой террасе, где подают горячий шоколад и миндальное печенье.
— Конечно, Ева. Ты сильнее, чем думаешь, — прошептала внутренняя я, но в сердце проскользнула тень сомнения. — Но что, если он появится?
И он появился. Не реально, конечно, а в моих снах. Ночью я видела Марата в тёмном костюме, стоящего на берегу Сены. Его глаза горели смесью боли и решимости. Он протянул руку ко мне, а я шагнула навстречу, но тут же очнулась, лежа на кровати в маленьком парижском отеле. Сердце билось, дыхание было прерывистым.
— Ах… — выдохнула я, прижимая подушку к груди. — Почему ты везде, даже в моих снах?
Утром, пытаясь восстановить дыхание, я поняла, что город меня окутывает, даёт возможность начать заново, но сердце моё всё ещё привязано к прошлому. Даже здесь, среди элегантных парижских улочек и витрин с шелком и кружевом, я ощущала пустоту, которую никто не мог заполнить.
— Ева, хватит витать в облаках! — подруга слегка подтолкнула меня, смеясь. — Пора показать себя на Неделе моды. Ты должна сиять, а не скучать по какому-то… бывшему.
— Я знаю… — ответила я, стараясь улыбнуться. — Но… иногда кажется, что прошлое догоняет меня.
Мы смеялись, шли дальше, я старалась смотреть на город, на людей, на огни, но в глубине души знала: это затишье перед бурей. Марат ещё не сказал своего последнего слова, и моя свобода здесь, в Париже, лишь иллюзия.
— Может, Париж и даст мне дышать, — думала я, глядя на огни Эйфелевой башни вечером.
И на мгновение мне показалось, что я услышала знакомый голос среди шумных улиц. Сердце сжалось, я поняла, что этот город красив, но память о нём идёт со мной, как тень, и пока я не приму это, пока не разберусь с прошлым, никакой Париж не сможет подарить мне покой.
— Ладно, Ева… — шептала я самой себе, — вдохни. Париж, я дышу. Но ты тоже слышишь, что кто-то ещё там, в моём сердце…
С этой мыслью я пошла на первую встречу Недели моды, с улыбкой, которую видели все вокруг, но с внутренней бурей, которая не отпускала меня ни на шаг. Париж был прекрасен, свободен, но моё сердце — далеко, с ним.
62
Ева
Когда я приехала в парижский отель, меня встретил шумный холл с блестящими мраморными полами и огромными люстрами. В воздухе витал аромат свежего кофе и лёгкий запах духов гостей. Я старалась дышать глубоко, чтобы не думать о том, что впереди — Неделя моды, встречи, фотосессии… и Марат.
— Ева! — раздался знакомый голос. Я обернулась и увидела Леона. Его улыбка была такой же солнечной, как всегда, а глаза — внимательные и заботливые. — Рад, что ты добралась. Всё в порядке?
— Да… почти, — ответила я, стараясь улыбнуться естественно. — Париж такой… огромный и шумный.
Леон подмигнул и слегка наклонился ко мне:
— Шумный? Да, но ты будешь выделяться. Надо лишь, чтобы кто-то держал тебя за руку, когда усталость захлестнет.
Я смутилась и покраснела:
— Леон… спасибо, но мне кажется, я справлюсь сама.
— Ну, хорошо, — он сделал вид, что уступает, но потом добавил с лёгкой шуткой: — Но знаешь, один номер на двоих помог бы и сэкономить, и я бы всегда был рядом, чтобы никто тебя не обидел…
Я замерла. Её внутренний голос кричал: «Нет!», но я старалась говорить мягко, чтобы не обидеть:
— Леон, это слишком… Я не хочу создавать неловкую ситуацию.
Он улыбнулся, не обижаясь:
— Ладно, я понял. Ты сама решаешь. Но если вдруг захочешь поменять мнение, я буду у стойки. Я же твой личный «транспорт счастья», — он подмигнул и пошёл оформлять ключи.
Я села на диван в лобби, пытаясь успокоиться. Леон всегда был рядом, всегда внимателен, всегда дарил тепло. Но внутри меня что-то сжималось: я скучала по Марату, по его взгляду, по его тихой уверенности, и это чувство тянуло в глубину, заставляя сердце биться быстрее.