— Хватит теней, — сказал я вслух, почти с улыбкой, — хватит прошлого. Только будущее.
Я провёл рукой по холодной плите, словно прощаясь. И вдруг почувствовал лёгкость, которую давно не испытывал. Да, раны остались, но они уже не горели так жгуче.
Я повернулся к дороге обратно. Машина ждала, но шаги стали легче. Каждый вдох давался свободнее. Мое пальто развевалось на ветру, а в груди будто освободилось место для чего-то нового: для любви, для жизни, для Евы.
— Я готов идти к ней, — подумал я, глядя на дальний горизонт. — Без обмана, без игры. Чисто и честно.
В этот момент я понял: последние тени прошлого исчезли. И впереди был свет, который я смогу видеть теперь своими глазами.
— Папа, — сказал я шепотом, — я попытаюсь быть тем, кем ты гордился бы. И, может быть, наконец смогу по-настоящему жить.
С лёгкой болью и тихой надеждой я сел в машину. Снег блестел под лампами, а дорога вела меня к жизни, которую я никогда не смел себе позволить. Но теперь всё было возможно: любовь, доверие, прощение. И Ева ждала где-то там, в настоящем, а не в прошлом.
— Прощай, тьма, — сказал я тихо, нажимая на газ. — Прощай навсегда.
И впервые за долгие годы я ехал не ради мести. Я ехал к жизни. К ней. К Еве. К нам.
70
Ева
Я шла, волоча за собой чемодан, и ощущала лёгкое головокружение от недавних событий. Париж… Неделя моды… Съёмки, показы, аплодисменты. Всё это казалось далеким сном, пока на выходе из зоны прилёта я не увидела его.
Марат стоял с букетом белых лилий — идеальный, как всегда: строгий костюм, лёгкая небритость, взгляд, который одновременно вызывал тревогу и радость. Я замерла на месте. Его глаза встретились с моими, и на мгновение мне показалось, что весь шум вокруг исчез.
— Ева… — сказал он, не двигаясь. Его голос был тихим, но я слышала каждое слово.
— Ты снова пришёл без звонка, — улыбнулась я, пытаясь придать голосу лёгкость. Сердце билось сильнее, чем когда-либо.
Он подошёл ближе, словно время замедлилось, и протянул мне букет. Запах свежих лилий смешался с ароматом его парфюма, и я почувствовала, как в груди растет тепло.
— А я больше не хочу терять время, — сказал он, с лёгкой улыбкой, но с таким упорством в глазах, что я поняла: этот Марат отличается от того, кого я знала раньше. Он больше не скрывает своих чувств, не играет в холодного и недосягаемого.
Я взяла цветы, чувствуя, как пальцы слегка дрожат.
— Ты знаешь, — сказала я, — я уже привыкла быть одной. Думаю, что теперь не знаю, что делать с таким… внезапным счастьем.
Он тихо рассмеялся, и смех этот был лёгким, почти детским.
— Тогда тебе придётся привыкнуть, — сказал он, — потому что я собираюсь быть рядом. Постоянно.
Мы шли по парковке, а свет фонарей отражался в мокром асфальте. Я не могла отвести взгляда от него, а он, казалось, не мог отвести глаз от меня. Сердце моё бьётся, как будто пытается догнать мысли. В голове мелькали все переживания последних месяцев: страх, боль, месть, слёзы… и теперь это все стало чем-то далеким, словно в другой жизни.
— Ты правда готов быть рядом? — осторожно спросила я, почти шёпотом.
— Я хочу быть не просто рядом, Ева… — он наклонился, и я почувствовала тепло его дыхания, — я хочу быть частью твоей жизни. И я не собираюсь больше отпускать.
Я кивнула, не находя слов. Внутри всё ещё осталась тень прошлого, но рядом с ним она растворялась. Он протянул руку, и я положила её в его ладонь. Его прикосновение было мягким, но одновременно твёрдым — обещанием защиты и заботы.
Мы обнялись, и в этот момент казалось, что весь мир вокруг перестал существовать. Я закрыла глаза и почувствовала, как его руки крепко держат меня, как если бы он хотел забрать все мои страхи и боль и заменить их теплом и любовью.
— Ты не представляешь, как я скучал, — прошептал он, касаясь лбом моего.
— А я думала, что смогу справиться без тебя, — ответила я, чувствуя, как сердце сжимается от радости и облегчения. — Но, видимо, не могу.
Фон за нашими спинами — огни аэропорта, прощальные огни Парижа — казался словно специально созданным для этого момента. Ветер слегка играл моими волосами, а его пальцы мягко коснулись моего лица, удерживая меня в этом мгновении.
— Ева, — сказал он, — давай больше не терять время на сомнения. Любовь — она здесь, сейчас. Давай начнём сначала.