— Твоя, — с трудом разлепив губы, согласно шепнула в ответ, не узнав собственный голос. — Макс, почему у тебя глаза светятся?
— Потому что и волк, и человек признали в тебе свою пару. Ту, которой мы будем принадлежать до последнего дня. До последнего вдоха.
Волна тепла разлилась по всему телу. От щемящей нежности, которая разлилась в груди, на глазах вновь выступили слёзы.
— Я так сильно люблю тебя…
— Я чувствую, моя маленькая, — улыбнулся, а в глазах я увидела неверие. Будто он до конца поверить не может тому, что я говорю. Будто волку не верит.
— Макс, — хотела начать его убеждать в своих чувствах, чтобы прогнать прочь все сомнения, но парень не позволил мне этого сделать, вновь губами прижавшись к сосредоточению желания. Проворные пальцы коснулись входа в лоно. Я дёрнулась и чуть сжалась от страха первого проникновения. Но боязнь тут же улетучилась, стоило одному пальцы скользнуть внутрь. Слишком громко застонала и чуть не упала, когда незнакомая доселе волна накрыла с головой, вышибая из головы все мысли. Я зажмурилась, вздрагивая от наслаждения и дрожа всем телом.
Почувствовала сквозь туман, что Макс поцеловал подрагивающий живот, осторожно опустил мою ногу на пол, поднялся и меня на руки подхватил, чтобы опустить на кровать и рядом вытянуться. Прижался ко мне всем телом, так чтобы ни единого миллиметра между нами не осталось и задышал с надрывом мне в макушку, то и дело прикасаясь губами к волосами и водя пальцами по влажное спине. Чуть пришла в себя и заёрзала, чувствуя, как одежда любимого чуть царапает кожу. Только сейчас почувствовала его напряжение упирающееся в бедро. Вспыхнула, вспомнив, что совершенно голая, даже носочков на ногах не осталось.
— Снова стесняешься, — фыркнул в волосы, опуская руку вниз и чуть сжимая мои ягодицы, притягивая таким образом к себе ещё ближе.
— Я не умею иначе, — виновато шепнула в ответ.
— Знаю. И это в тебе люблю.
Я осмелилась всё же глаза поднять вверх, чтобы взглянуть в умиротворённое и счастливое лицо любимого парня. Подняла всё ещё подрагивающую руку и провела с нежностью по гладкой щеке, по носу и губам, особо долго на них задержавшись. Отчего-то Макс решил остановиться, не идти до конца, хотя доказательство его желания плещется не только в его глазах, но и вжимается в мои бёдра. Открываю рот, чтобы спросить, но не знаю, как задать вопрос. Снова смущение не позволяет этого сделать.
— Спрашивай, маленькая, — улыбается ласково, вдруг прикусывая мои пальцы, которыми я вожу по его губам.
— На сегодня всё? — ляпнула и тут же залилась краской стыда. Спрятала лицо на его груди, чувствуя, как она сотрясается от смеха.
— Хочешь домой сбежать? — на самое ухо, цепляя губами кожу и вновь заставляя мурашками покрыться с ног до головы.
— Нет… — вскинулась и наткнувшись на лукавый взгляд, поняла, что он меня провоцирует. — Ты мне доставил удовольствие, а сам…
— А сам с трудом держусь, — закончил он за меня.
— Почему тогда медлишь? — преодолевая смущение, задала мучающий меня вопрос. — Разве того… ну, тех ласок достаточно, чтобы завершить привязку?
— Нет, маленькая, — вдруг опрокинул меня на спину и придавил сверху, вжимая в постель, — для этого я должен оставить в тебе своё семя. Чтобы ты полностью пропиталась моим запахом.
Он замолчал. Что-то в его голосе подсказало мне, что он всё ещё сомневается. Будто даёт мне время передумать, уйти от него. Глупенький мой. Разве не чувствует, что от любви к нему я просто треснуть готова?
— Я готова, любимый, — вновь руку на щёку его положила и посмотрела прямо в голубые светящиеся глаза. — Я хочу быть твоей. Не только душой и сердцем, но и телом. Хочу быть твоей любимой, твоей парой, твоей истинной, твоей женой.
Максим глаза закрыл и задышал часто. Его руки, которыми он упирался в кровать по обе стороны от моей головы, задрожали. Его всего стало бить мелкой дрожью.
Скользнула пальцами на затылок парня и стала поглаживать, ласково шепча:
— Ты мой самый любимый, самый необходимый человек. Я уже не мыслю жизни без тебя, твоих потрясающих глаз, твоего голоса и твоей улыбки. Люблю тебя, Максимушка. Так люблю, что даже дышать больно.
— Девочка моя, — пробормотал, распахивая глаза и начиная судорожно и беспорядочно целовать моё лицо.
Я стала дёргать пуговицы на его рубашке, чтобы стащить мешающую ткань с широких плеч, но стук в дверь заставил замереть.
Сначала Макс даже не шелохнулся. Продолжил покрывать поцелуями моё лицо и шею. Мысли путались, но громкий стук в дверь не позволял отдаться на волю чувствам.
— Макс, в дверь стучат, — надавила на плечи парня, с огромным трудом отодвигая его от себя.