Когда дрожь тела успокоилась, а дыхание чуть восстановилось, я вскинула глаза на Клима. Увидела его нежную, полную ласки улыбку. Столь редкую и непривычную для его сурового лица. Провела пальцами по твёрдым губам. До чего красив мой мужчина! Особенно в моменты, когда улыбается. И понимание того, что причиной счастливых улыбок являюсь я, в груди становится тепло.
Клим потянулся к тумбочке и достал огромную пачку салфеток. Открыл и потянулся к моим бёдрам, чтобы стереть следы моего возбуждения.
— Я сама, — перехватила за запястье и смущённо свела ноги. Невозможно по щелчку пальцев перестать стесняться.
— Позволь мне позаботиться о тебе. Хоть так, — поцеловал в висок. — Сама ведь говоришь, что я уделяю тебе мало внимания.
При этом рука любимого ненавязчиво скользит по бёдрам и раздвигает бёдра, чтобы влажной салфеткой аккуратно провести между ними. Я соскользнула с его колен и быстро натянула трусики и блузку, не застегнув её. Но когда потянулась за колготками, увидела, что Клим возбуждён. Я не дала себе времени на размышления. Опустилась на пол и встала на колени у дивана, так же, как стоял до этого мужчина, и потянулась ладошками к пряжке ремня.
— Есения, не стоит, — строго, но хрипотца в голосе выдала его с головой.
— Я хочу, Клим, — сказала твёрдо. — Хочу касаться тебя, любимый.
Клим со стоном откинул голову назад. Я смогла всё же справиться с ремнём и расстегнуть штаны. В нерешительности замерла, прежде чем накрыть возбуждённую плоть через ткань боксёров. С удовлетворением услышала, как зашипел мужчина. Воодушевлённая его реакцией потянула резинку трусов Клима вниз. Увидев возбуждённую и напряжённую плоть, застопорилась. Замерла в нерешительности. Это слишком интимно. А что если ему не понравится. Ведь я не имею никакого опыта. А Клим… он столько прожил. Глупо думать, что у него было мало женщин. И такие ласки ему точно дарили неоднократно. Но поборов страх и неуверенность, обхватила член Клима ладошкой. Провела несколько раз, вглядываясь в лицо любимого и пытаясь увидеть реакцию на свои ласки. Но кроме подбородка и сжатых губ, ничего не вижу.
Вдруг испытала жгучее желание попробовать Клима на вкус. Дважды у меня создавалось ощущение, что мужчина искренне наслаждался, когда ласкал меня. Подаюсь вперёд, приоткрываю рот и касаюсь губами бордовой головки. И в награду получаю стон, который отзывается тянущим желанием между ног. Раньше меня воротило от одной только мысли, что чьи-то губы будут касаться моих. А в период лечения любые запахи вызывали отторжение. Но только не запах Клима. И сейчас, лаская его, чувствуя вкус, слыша его стоны и рычание, получала искреннее наслаждение. Находилась в эйфории. Доставлять ему удовольствие. Понимать, что его тело сейчас в моей власти. Весь он только мой. Мой! Я втягиваю с жадностью его запах. Руками помогаю себя, наслаждаясь бархатистостью кожи под пальцами. А всеми языковыми рецепторами смакую вкус Клима.
— Чёрт, Весна моя, — плоть любимого во рту становится ещё твёрже. — Сеня, — уверена, что он бы зарылся рукой в волосы на затылке, если бы они у меня были длинными. Но Клим лишь пальцами скользит по макушке. — Сеня, я сейчас кончу! — уже рычит и пытается отстраниться, податься бёдрами назад.
Я отстраняюсь именно в тот момент, когда Клим с гортанным стоном изливается. На губах, груди и пальцах оказываются следы его страсти. Быть может, мне должно быть противно, но я языком собираю подтверждение того, что я смогла сделать Климу приятно. И вкус семени любимого тоже мне кажется прекрасным. Вкусным. Терпким. Неповторимым.
— Весна моя, — вновь оказываюсь на его коленях, прижатая к груди.
— Тебе понравилось? — робко и тихо спросила я.
Клим хохотнул громко, прижал ещё ближе и быстро поцеловал в висок. Но заметив, что я напряжена и жду ответа, всё же ответил:
— Конечно, Весна моя. По этой причине работать здесь ты не будешь. Ты не дашь мне нормально работать.
— Мне сейчас тоже работать нужно. И отвлёк меня ты, а не я. И вообще, я обещала помочь Диане, — смущённо улыбнулась и слезла с его колен. Подняла колготки и быстро надела. — Я не буду здесь работать. Только сегодня помогу Диане и всё.
Застегнула шорты и выпрямилась перед Климом, который по-прежнему сидит на кресле с расстёгнутыми штанами и широко расставленными ногами. Когда страсть отошла на второй план, вновь накатило смущение.
— Хорошо, — ответил спокойно и поднялся, поправляя одежду. — Как закончишь, скажи. У нас сегодня свидание.
— Самое настоящее? — прикусила губу. — Без телефона и сотни звонков? Только мы вдвоём?
— Да, — приблизился, обхватил лицо ладонями и поцеловал. — Именно так. Вдвоём и больше никого.