Подставила лицо под струи воды и потёрла глаза пальцами. Всё слишком сложно. Я чертовски сильно хочу вновь оказаться рядом с Климом. Я не имею понятия, как можно это объяснить, как понять свои чувства, которые слишком запутаны и противоречивы. В один миг хочется мчаться на край света от Клима, спрятаться и больше никогда не видеть, а в следующий — стать с ним одним целым, забыть обо всём мире в его руках. Чёрт. Тру лицо ладонями вновь, велю себе выкинуть все мысли из головы и тянусь к полочке за шампунем. Массаж головы помогает расслабиться.
Вымывшись, обмотавшись полотенцем, вышла из ванной и замерла, с трудом удержав вскрик. Сжала узел полотенца на груди и шагнула обратно. Взгляд Клима направленный на меня не обещает ничего хорошего. Полный ярости и едва сдерживаемого гнева, он медленно проходится по моему телу. От короткого ёжика волос до пальчиков на ногах.
— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю шёпотом, продолжая пятиться назад. Хоть и были все мои мысли заняты мужчиной пару минут назад, оказалось, что увидеть его сейчас я была не готова. Снова стало больно. Вновь в груди всё стало ныть от ревности.
— Меня больше интересует, что здесь делаешь ты? — голос Клима вибрирует от едва сдерживаемой ярости. Шестым чувством улавливаю это.
— Прячусь от предателя и лжеца, — мой же голос дрожит от слёз и душевной боли.
— Подойди сюда, — требовательно, глядя на меня исподлобья. Руки Клима спрятаны в карманах спортивных штанов, которые так непривычно на нём видеть.
— Нет, — разворачиваюсь и пытаюсь спрятаться в ванной. Но я вновь забываю о том, что Клим не человек. Не успеваю осознать, как уже лежу на животе на его жёстких коленях. — Эй! — пищу возмущённо и пытаясь подняться, но ладонь мужчины придавливает меня обратно. Жёстко. И даже грубо. Только при прикосновении горячих пальцев к влажной чуть прохладной коже, осознаю, что полотенца на мне не осталась. Оно где-то потерялось, пока Клим тащил меня на кровать. Я вновь оказалась полностью обнаженной перед ним. И в данный момент сей факт ни капли меня не возбуждал. Напротив, заставлял чувствовать некомфортно. — Клим, пусти меня! Клим! — вскрикнула, когда ладонь опустилась на мои ягодицы с громким, оглушающим шлепком. Показалось, что кожа на пятой точке запылала, будто к ней приложили что-то горячее. Сжалась вся, готовясь к новому шлепку, и зажмурила глаза, которые уже стало печь от подступивших слёз. Сопротивляться перестала, понимая прекрасно, что моих сил не хватит для того, чтобы вывернуться и встать. Клим в десятки раз сильнее. К тому же он зол. Сильно зол на меня.
— Глупая девчонка, — глухо начал Клим. — Ты хоть представляешь, что я пережил? — я ожидала нового шлепка, но уж точно не ласковых поглаживаний кончиками пальцев по саднящей после шлепков коже. Пальцы мужчины скользят по ягодицам, спускаясь ниже, к развилке между бёдрами, к складочкам и ещё глубже, проникая в лоно пальцами сзади. Я сипло всхлипываю и прогибаюсь в пояснице. — Твоя сестра и бабушка места себе не находили, — новый шлепок по ягодицам, который резко сменяет томительную ласку на боль. — Глупая девчонка! — когда рука Клима вновь опускается на ягодицы, я вскрикиваю и начинаю плакать в голос. Некрасиво всхлипывая и кривя губы. Мне горько, больно, обидно и стыдно.
— А ты? Ты чем лучше? — реву, глотая слёзы. — Солгал мне! Утаил, что женат! Свою жену ты тоже в кабинете на диване убеждал, что она единственная? Да?
Клим переворачивает меня на спину, укладывает на кровать и нависает сверху, с непроницаемым лицом вглядываясь в мои глаза.
— Оставь меня, — отворачиваю голову и смотрю в окно на серые тучи. На меня накатывает апатия, полное безразличие ко всему происходящему.
— Я с ней уже давно не живу. Это просто штамп в паспорте, — выплёвывает, пальцами обхватывая подбородок и вынуждая смотреть в нависшее надо мной лицо. В светящиеся карамельным светом глаза.
— Я могу пойти переспать с первым встречным и сказать — это ничего, просто секс, я его ведь не люблю, — пожимаю с безразличием плечами.
Клим ничего не отвечает. Сверлит тяжёлым взглядом моё лицо. Его ноздри раздуваются, выдавая ярость. Но я слишком сломлена, чтобы бояться. К тому же, ягодицы до сих пор пылают от шлепков.