Максим с серьёзным лицом, не перебивая, вслушивается в каждое моё слово. Опускает руку на мою попу и мягко сжимает.
— Не сон, маленькая.
На время в комнате повисает тишина, нарушаемая лишь нашим размеренным дыханием. Макс набирает в грудь воздуха и тихо говорит:
— Больше месяца назад я и подумать не мог, что в мою жизнь ворвётся маленький белокурый ангел. Тогда я злился на родителей — на мать, которая вечно меняла любовников, на отца, который не дарил мне внимания, которого я так хотел. Родители не дали мне той любви, которой я хотел. Единственный человек, который был мне тогда дорог и будет близок всегда — Кирюха. Но когда в очередной раз я приехал на вечеринку, чтобы оторваться, увидел рядом с лучшим другом ту, что с первого взгляда странным образом повлияла на меня. Я не чувствовал твоего запаха, не улавливал твоих эмоций. Когда Кир повёз тебя в тот день домой, я поехал следом за вами. Сидел в машине и наблюдал за тобой. Ты у окна стояла, плакала из-за новостей о сестре.
— Ты следил за мной? — с неверием интересуюсь.
— Да, — ласково улыбается. — Каждый день после боёв. Больше месяца назад я не мог знать, что мой отец станет ласковым и заботливым щенком рядом с молодой девушкой. Не подозревал, что буду с ним смотреть футбольные матчи и ржать, как это делаю с Кирюхой. Даже представить не мог, что мать встретит своего истинного в лице автомеханика и съедет к нему на квартиру. Но я уж точно подумать не мог, что кареглазая девчонка заставит меня изменить взгляды на жизнь. Заставит осознать, что моя гордость по отношению к родителям лишь горькая обида и желание получить их внимание, услышать слова одобрения в свой адрес. Мог ли я подумать, что стану мужем по собственному желанию?
— Получается, что жизнь не интересуется тем, что мы себе представляем и фантазируем, — шёпотом заключила я. — Она делает так, как угодно ей. Но единственное, что я знаю сейчас — это то, что я люблю тебя.
— Всё это взаимно. А теперь ты позволишь мне надеть кольцо? — вновь раскрывает ладонь.
— Можно мне первой? — пальцы отчего-то подрагивают, когда я беру ободок побольше. У Макса тоже дыхание от чувств перехватывает, поэтому он просто кивает. Я двумя пальцами надеваю кольцо. — Мой.
Максим повторяет мои действия и так же тихо:
— Моя.
Трепетный и нежный поцелуй в губы.
— Молодежь, — в дверь коротко постучали, и в комнату заглянул Павел. — Очнулась, Эля? Как себя чувствуешь? — цепким профессиональным взглядом окидывает меня взглядом.
— Дурно, — честно признаюсь я.
— Неудивительно. Он, — цедит сквозь зубы, мрачнее на глазах, — слишком большую дозу снотворного для оборотней тебе вколол. — Если бы в тебе крови оборотня не было, ты бы могла не проснуться. Голова болит? Тошнит? — я киваю. — Звуки раздражают? — снова киваю. Павел хмурится, размышляя о чём-то своём. Подходит и руку мне на живот кладёт. Глаза прикрывает и водит ладонями. Мы с Максом одновременно переглядываемся, взволнованно выдыхая.
— Мы ждём ребёнка? — нетерпеливо спрашивает Макс.
— Нет. Эля, что-то изменилось в твоём восприятии мира? Нюх, зрение?
Я прислушалась к себе, после чего призналась:
— Я стала чувствовать эмоции Максима, как свои.
— Поразительно. Никогда ещё не сталкивался с таким.
— Вот тянуть только не нужно, — возмутилась я. — Что не так? Я же вижу, что Вы озадачены чем-то.
— Твой волчонок проснулся. Ты оборотень.
Сказать, что эта новость меня огорошила, не сказать ничего.
— Как такое возможно?
— Анютка говорила, что в детстве вы с Сеней видели смерть родителей. Сильный шок вынудил волчонка впасть в спячку. К тому же травы, которые Аня давала, не позволяли волчице проснуться. Сильный стресс и бешенная доза лекарства, по всей видимости, пробудили волчонка. Я так полагаю, — озадаченно почесал бровь. — Поразительно.
— И я смогу оборачиваться?