— Ты уверена? Я свои обещания не привык нарушать.
— Хочу. Сейчас. Умру, если не коснёшься. Ты только мой, на всё остальное плевать.
Удовлетворённый моим ответом, склоняется и тут же губами обхватывает клитор, вместе с тем пальцем проскальзывая в лоно, подготавливая меня к чему-то более существенному. Не стесняясь, я кричу в голос от наслаждения. Зачем стесняться, когда любимый ловит истинный кайф от каждого моего стона? Когда осознание того, что он причина моего внеземного наслаждения, делает его счастливым?
Клим ласкает с напором, посасывая, прикусывая, вновь и вновь проводя кончиком языка по складочкам. Но когда я готова уже разлететься на миллион осколков, отстраняется. Сам на кровати оказывается, мои бёдра закидывает на свои. Водит подрагивающей головкой члена по чувствительным складочкам. Мучительно медленно. Дразня нас обоих. Проверяя свою выдержку. Но только вот у меня выдержки такой нет. Поэтому я толкаю ладошками его в грудь. Так резко, что любимый не успевает среагировать и заваливается на спину. Взбираюсь к нему на колени, седлаю бёдра.
— Маленькая, — ладонями сжимает ягодицы, предупреждая от резких и необдуманных движений, — будет больно.
— Я знаю, — шепчу ему в губы, ладошкой обхватывая его плоть и направляя в себя.
Очень медленно насаживаюсь. Кусая губы, прислушиваясь к себе. Останавливаясь, чувствуя малейший дискомфорт.
— Прости, — шепчу, видя, насколько тяжело сдерживаться Климу.
Весь его лоб покрыт бисеринками пота. Но моё удовольствие для него важнее. Поэтому терпит. Сжимая зубы, терпит.
Когда плоть любимого полностью оказывается во мне, мы синхронно выдыхаем. Боли не было. Лёгкий дискомфорт. Непривычная наполненность. Но не боль. Приподнимаюсь и вновь опускаюсь.
— Мне не больно, — обхватив лицо Клима ладошками и вжавшись в его лоб своим, прошептала.
И всё. Эти слова стали пусковым крючком для Клима. Он опрокинул меня на спину и стал двигаться быстро, несдержанно, рыча сквозь зубы. Комнату наполнили неприличные звуки соприкосновения тел и моих стонов.
Я достигла пика невероятно быстро. Наслаждение взорвалось внутри. Растеклось по телу. Заставило задрожать, а после обмякнуть без сил. Но даже сквозь шум в ушах слышу, как рычит и стонет Клим. Чувствую, как выстреливает в меня. Блаженно жмурюсь, когда оказываюсь прижатой к его влажной груди.
— Моя проказница… Слабость моя… — шепчет, влажными салфетками стирая с меня и себя следы нашей страсти. — Заставила нарушить обещание… Моя…
— А ты мой, — пальчиками провожу по его шее, где остался след от моих зубов. — Признайся, специально напугал меня? Видел машину? Отвечай, — кулачком бью его в плечо, когда он слишком долго молчит.
— Паша сказал, что что-то должно тебя сильно напугать, чтобы ты обернулась.
— Я безумно сильно испугалась, — признаю очевидное. — Очень.
— Знаю. Прости. Иначе могли бы ждать долго.
— Когда ты покажешь мне своего волка? — надуваю губы.
— Завтра, — нежно поцеловал в нос. — Спи, маленькая. Глаза слипаются.
— А ты никуда не уйдёшь? Снова за работу не сядешь? — крепче руками его обвиваю.
— Не сегодня. Спи.
— И ты спи. Люблю.
И правда, спать хотелось настолько сильно, что стоило смежить веки, я тут же заснула. Счастливая и любимая.
Эпилог
Эля
Просыпаюсь я сегодня рано, в непривычно пустой кровати. Сажусь на кровати и тянусь к телефону на тумбочке. Едва беру его, тут же на экране высвечивается имя любимого мужчины, без пяти минут мужа. Улыбаюсь. Вновь он чувствует меня.
— Доброе утро, — со смешком в трубку, улыбаясь от уха до уха.
— Девочка моя, — мурлычет в трубку. — Не могу спать без тебя.
— Я тоже, — кутаюсь в одеяло. — Привыкла, что ты рядом.
— Сегодня ты полностью станешь моей, — голос Макса обволакивает меня.
— Уже давно стала, Максим, — говорю серьёзно. — Ты ведь и сам прекрасно это знаешь.
— Но, кажется, никак привыкнуть не могу. И поверить.
— Дурачок, — с ласковой улыбкой шепчу я. — Знаешь ведь прекрасно, что я чувствую к тебе.
— Выгляни в окно, — тему разговора резко переводит. Я с кровати вскакиваю и отдёргиваю в сторону занавеску, прилипая носом к стеклу.
— Макс! Какого чёрта ты пришёл? — несмотря на возмущение, в голосе проскальзывает радость.
— Сказал же уже. Выходи.
— Нет, Максим. Нельзя тебе видеть меня до свадьбы, — мотаю головой интенсивно, пытаясь и себя убедить в том, что спускаться на улицу сейчас не стоит.
— Птичка, — жарко выдыхает в трубку. С обещанием. Так, чтобы я вся покрылась мурашками, а в животе всё сжалось от желания. — Я соскучился, Птичка.