— Угу. В одном покрывале вышла.
— Да, в одном!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Тяжело дыша, смело смотрю ему прямо в глаза.
Он по-прежнему держит меня за руку и тоже не сводит меня глаз. Которые сияют сейчас в прямом смысле животным огнем.
— Да ты ревнуешь, — догадывается он.
— Спятил? Конечно, нет!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Ревнуешь. И поэтому такая реакция.
А к черту все!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Ты скоро женишься, а смеешь позволять себе такое! Тебе не стыдно? Впрочем, разве, тебе вообще известно это слово… Ты — бабник, Юнусов. И такое поведение тебя не красит. Делай, что хочешь, созванивайся, с кем хочешь. Мне теперь все равно. Не смей трогать меня, — брезгливо выдергиваю руку. — И даже не пытайся удерживать.
— Ее зовут Марина, она работает здесь горничной, а у ее парня своя автомастерская. Мы договорились, что он сначала вытащит мою машину, а потом починит колесо. Именно поэтому мы обменялись телефонами. И сейчас я должен отнести ей ключи от тачки.
— Ты врешь, — произношу, но сама не слышу в своем голосе уверенности.
Я придумала "удобную" для себя версию и даже не попыталась рассмотреть какую-то другую. — Сочинил только что.
— И зачем мне это? — наступает на меня, заставляя прижаться спиной к стене. — Я никогда не врал тебе. Всегда говорил только правду, даже если она была тебе неприятна.
Я молчу, ощущая биение сердца где-то в горле.
— А ты все-таки ревнуешь.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Я в плену. Его тела, его взгляда, его слов.
Кружится голова.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Но ты знаешь, я даже где-то понимаю тебя. Ведь когда я увидел тебя с этим… — кивнул в сторону, не удосужившись назвать имя, — то почувствовал то же самое. А сейчас я кое-что сделаю, ладно? Только не вздумай кричать.
Я не успеваю ничего спросить. Даже понять ничего не успеваю, когда он придавливает меня мощью своего тела. Запустив пятерню в мои волосы, касается губами моих губ.
Сошедший с ума мир крутится перед глазами бессвязными картинками, в голове — пустота.
Ратмир Юнусов целует меня, и я понимаю, что не влюбиться в него у меня больше нет ни единого шанса.
Я обречена.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Часть 38
Его губы такие мягкие, требовательные, горячие…
Я буквально таю, растворяясь в собственных эмоциях. Необычных, волнующих, ни на что не похожих ощущениях.
Я как будто лечу в невесомости.
Я не знаю, смотрит ли он на меня, потому что глаза мои закрыты. И я боюсь их открыть. Боюсь увидеть, что ему хорошо сейчас меньше чем мне.
— Вот вам новый плед… Ой, простите.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Раздается где-то сбоку.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Я резко вздрагиваю и испуганно поворачиваю голову на администратора.
Она вошла и все увидела! То, чем мы тут занимаемся. Какой стыд!
— Стучать не учили? — раздраженно рычит Ратмир.
Кажется, в отличие от меня он совсем не смущен. Скорее больше зол на внезапное появление посторонних в нашем номере.
— Так я стучала! — оправдывается она.
— Давайте сюда уже то, что принесли и уходите.
Пока он забирает из ее рук сверток, я, пользуясь моментом, высказываю из его объятий и, сдернув с его плеча принесенное для меня полотенце, прячусь в душевой. А там, опустившись на бортик, прикладываю тыльную сторону ладоней к пылающим щекам.
Он поцеловал меня, мамочки. И я целовала его в ответ. При всем желании я не смогу потом свалить все на то, что он сделал это насильно, что я не хотела и прочий бред.
Конечно, я этого хотела. И, конечно, он это почувствовал.
Вроде бы не произошло ничего сверхъестественного, но для меня этот поцелуй значит так много. А что он значит для него?
Вдруг меня осеняет осознанием, что он может сделать теперь обо мне совершенно неприглядные выводы. Кто там знает, что творится в его голове. Если учесть жесткость его взглядов, то повела я себя как доступная девушка.
Чем тогда я лучше этой его Миланы, которая готова буквально на все, стоит ему только помнить пальцем?
Конечно, я бы ни за что не позволила ему зайти дальше, но ведь он этого не знает!
Сколько раз я грозилась, обещала, что он он ко мне даже пальцем не притронется и вот, пожалуйста.
Теперь вместо эйфории и ощущаю испуг смешанный со стыдом. Страшно так, что сводит живот.
— Ань! — раздается стук в дверь.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Она просто прикрыта и замка на ней нет, значит он может свободно войти, как уже сделал получасом ранее. Остается только надеяться, что он этого не сделает.
— Что?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Ты почему убежала?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Мне… мне нужно душ принять, — аккуратно, чтобы снова не упасть, забираюсь в душ и включаю на этот раз горячую воду. — Не входи, пожалуйста.
К счастью, он не заходит, и я нахожусь в ванной так долго, что кажется, будто прошла целая вечность. Кончики вымытых волос уже начинают высыхать, а все сижу на бортике, боясь выйти наружу.
Что я ему скажу теперь? Как посмотрю в глаза?
И смогу ли посмотреть после всего, что произошло.
Мне действительно безумно важно, что он подумал, какое у него сложилось мнение.
— Ты собралась просидеть там всю ночь? — спрашивает он за закрытой дверью. — Рано или поздно тебе придется выйти.
Он прав.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Затягиваю туже поясок белоснежного "вафельного" халата и, вздохнув, словно перед дорогой на эшафот, открываю дверь.
— Ну наконец-то.
Юнусов лежит на постели поверх криво брошенного нового покрывала. Волосы его давно высохли и непривычно лежат беспорядочными прядями на лбу.
Я ловлю его взгляд и пытаюсь прочитать по нему, что именно он обо мне думает. И к моему счастью, презрения в нем точно не нахожу.
— Я там просто… голову мыла, — пользуясь возможностью, отворачиваюсь к зеркалу и стягиваю наспех накрученную чалму из полотенца.
Мне кажется, что я отлично справляюсь с тем, чтобы делать невозмутимый вид. Надеюсь, так кажется не только мне.
— Фена тут нет, по-моему, и расческа осталась в сумке. Надеюсь, наши вещи никто не украдет? Хотелось бы верить, потому что у меня там много для меня ценного…
— Ань.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Ты доверяешь этим людям? Ну, кому отдал ключи? Ты же их совсем не знаешь.
— Аня!⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— В любом случае мы знаем, где их найти и если что, сможем…
— Успокойся уже, — прерывает он меня, и я оборачиваюсь. Этот момент снова настал, мне опять приходится смотреть на него и стараться не краснеть. — Не волнуйся ты так.
— Я волнуюсь? Кто тебе сказал, что я волнуюсь? Вовсе нет, ни капли.
— Когда ты волнуешься, то начинаешь много говорить, — он поднимается и идет на меня, и я понимаю, что выдала себя с потрохами. — С чего вдруг такая реакция?
— Этот поцелуй… давай сделаем вид, что его не было, ладно? Просто не было и все.
— И почему? — подходит еще ближе.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Потому что… потому что его не должно было быть. Это все стресс. Люди под влиянием эмоций обычно творят разные глупости.
— Я произошедшее глупостью не считаю, например.
Ну вот опять! Зачем он все это говорит? Ему так нравится меня смущать?
Проскальзываю мимо него и иду к окну. Там темно и совершенно ничего не видно, только кусок освещенной фонарем дороги и неоновые блики вывески мотеля.
— Я думаю, нам не стоило это делать, — набираюсь смелости.