Пока родители разговаривали с магом, Шейнар в мельчайших деталях вспоминал свои видения в забытье. Надменная женщина с кошкой на руках, больше похожая на мраморную статую, гладила мальчика по голове и говорила, что именно такой человек ей и нужен. Шейн не совсем понял тогда её слова, о чём и сказал, но женщина не обратила на это внимания. Легко поднялась, еле слышно шелестя одеждой, и растворилась в воздухе, оставив после себя приторный запах увядающих роз. И лишь спустя несколько лет Шейнар узнал, что это была Карэй – Тёмная богиня.
- Родители так и не знали, кем стал их сын, - говорил Шейн, глядя в окно. – Я ушёл из дома, когда мне стукнуло двенадцать. Мне богиня тогда вручила одну вещь, наказав хранить как зеницу ока, и такое поведала про наш мир! Захотелось стать героем и спасать всех подряд. – Мужчина усмехнулся и перевёл взгляд на спутницу. – Госпожа тогда мне мозги быстро на место вставила. Правда, из семьи я всё-таки ушёл. Попал в пару неприятных ситуаций, потом оказался на корабле. И очередной нагоняй от богини получил. Мол, из-за меня семья страдает, а я на море развлекаюсь. Ничего себе, конечно, развлечение, да только объяснишь разве?
- А зачем из семьи ушёл? – спросила Шейда. О Рахени она что-то слышала, но никак не могла вспомнить, что именно.
- Ну, - протянул Шейн, - сейчас это не столь важно, уж поверь. Важнее то, что родители всегда меня поддерживали, и даже сейчас они меня примут с распростёртыми объятиями.
Остаток пути до столицы прошёл в дружелюбном молчании. Шейда с интересом рассматривала отличный от привычного пейзаж, Шейн с интересом рассматривал спутницу. Она на самом деле была похожа на ангела – хрупкая, воздушная, наивная и бесконечно терпеливая. Чуть более живая, нежели настоящие ангелы, но это делало её ещё более совершенной в глазах пирата. Шейн нисколько бы и не удивился, если бы Искру(6) девушки забрали ради того, чтобы появился ещё один ангел(7). Не дай боги, конечно.
Не смотря на интерес к происходящему за окном, Шейда упорно пыталась вспомнить, где и что слышала о семье Рахени. Историю Лагети она читала в сокращённом варианте, но там явно упоминалась эта фамилия. И король-полукровка. До боли знакомая история, никак не желающая сложиться в единую картину.
- Вот и приехали, - отвлёк от попыток вспомнить Шейн. – Добро пожаловать в Варлию, столицу нашего славного королевства Дарлиссии.
Первое, что заметила Шейда в столице, - почти полное отсутствие магии. Правда, даже это не мешало Варлии оставаться одним из самых красивых городов в мире. Строгая архитектура, смягченная цветами и кустами, улочки, утопающие в зелени, - это радовало глаз и заставляло сердце замирать от восторга. Ярко светило солнце, заставляя прохожих либо прятаться в тени шляп и зонтиков, либо щуриться от ослепляющего света.
- Итак, сразу в храм? – спросил Шейн, едва возница замедлил ход. Шейда кивнула, и мужчина дважды стукнул в стен кареты, сообщая таким образом решение о конечном пункте назначения. – В Фириате условились, - пожал плечами пират в ответ на удивлённый взгляд спутницы.
- А в Илиаре почти везде магия, - произнесла девушка, рассматривая оживлённые улицы. Шейн согласно кивнул и пояснил:
- Рубер Завоеватель боялся магов и магии и потому запретил использовать магию на улице в качестве украшения. Эдгар же, напротив, сам был неплохим магом и любил окружать себя разными магическими штучками. Поэтому в Илиаре очень сложно встретить что-то не зачарованное.
- Так вот почему Рубер так яро искал лучших архитекторов и садовников!
- Именно поэтому. Мечтал сделать столицу настолько красивой, чтобы даже боги завидовали этой красоте. Щелчка с небес ожидать долго не пришлось, - хмыкнул пират, припоминая что-то из старых хроник.
Спросить подробнее Шейда не успела – кучер сообщил о прибытии на место. Шейн помог девушке спуститься со ступенек и мягко подтолкнул в сторону храма Падающей Звезды. Этот храм по праву считался одним из красивейших зданий Варлии. Ослепительно-белый, храм и в самом деле сиял словно звезда. Замысловатые барельефы, повествующие о жизни богов, золотые купола, сверкающие в лучах солнца, - всё это притягивало взгляд. Шейн же смотрел на всё это великолепие, как на самое обыкновенное зрелище, настолько приевшееся, что даже не стоящее особого внимания.