(6)Искра – душа.
(7)Ангелы – искусственно появившаяся раса благодаря существам, которые умерли раньше назначенного срока. Боги забирают Искру такого существа и дают ей вторую жизнь. В отличие от перерождения, в этом случае существо помнит свою прежнюю жизнь, при этом понимая и принимая истинную историю мира. Живут долго, но могут уходить из жизни после служения тому богу, который и наделил жизнью. Ангелы считаются самыми наивными и бесхитростными существами, что, впрочем, не мешает им иметь свои пороки. Благодаря своей репутации, никогда не ввязываются в войны. Для богов являются охранниками и посланцами на земле.
(8) «Вечного огня в твоём очаге»/«Вечных крыльев за спиной» - традиционное приветствие фэйри. Взаимное пожелание крепкого дома и свободы выбора.
(9) Первое совершеннолетие у людей – шестнадцать лет (брачный возраст), второе совершеннолетие – двадцать пять лет (возраст вступления в права наследства).
(10) Оракул направляет, Жизнь исправляет – девиз Дома Жизни, впоследствии ставший традиционным приветствием поклонников богини жизни.
Часть 3. Приглашение
В сумраке забитой хламом комнатушки стояла тишина, нарушаемая редкими поскрипываниями кресла-качалки. Сухонький старичок умиротворённо прикрыл глаза и поглаживал лежащий на коленях меч в простых чёрных ножнах.
- Считаешь это пропуском на Небесные Острова? – раздался насмешливый голос. Старик испуганно вздрогнул и отрыл глаза. И без того маленькое пространство казалось совсем крохотным из-за мужской фигуры, возникшей словно из ниоткуда.
- Вы кто? – проскрипел старик, поднимая меч, словно пытаясь им защититься.
- Не тот вопрос, - качнул головой мужчина и сделал шаг вперёд, попадая в полосу тусклого луча, пробивающегося сквозь мутное оконце. Изящный блондин внимательно смотрел на старика, и тот прямо-таки чувствовал, как его гипнотизируют странные глаза с белой радужкой. Черные зрачки то сужались, то расширялись, создавая ощущение бездонноё пропасти.
- Подделка, - разочарованно выдохнул блондин, когда старик бессильно сполз по спинке кресла. – Жаль.
Незваный гость исчез. Через пару минут звякнул колокольчик над дверью, и в помещение зашла молоденькая девчушка.
- Деда, а к тебе тут какой-то господин пришёл! – весело прокричала она в глубь комнатушки. – Вы уж извините, деда тут не разрешает убираться слишком часто, говорит, что лавка старьёвщика чисто не бывает, - виновато обратилась девушка к спутнику.
- Ничего страшного, - отозвался тот, пристально вглядываясь в плясавшие в лавке тени. – О господине Харае отзываются с уважением, потому он может себе позволить некую блажь.
- Деда! – вновь позвала девчушка.
Этот крик словно разбудил старика в кресле. Он испуганно заозирался, прижимая к груди всё тот же злополучный меч в ножнах. Подделка? Не может того быть!
- Господин Харай? – мягкий голос светловолосого господина, которого привела внучка, совсем не был похож на несколько визгливый голос недавнего посетителя, но вызывал опасение. – Господин Харай, позвольте представиться, я Себастьян Шер. Мне советовал к вам обратиться один из ваших давних клиентов…
- Да-да, - несколько истерично отозвался Харай, наконец-то встав с кресла. Оно жалобно скрипнуло в последний раз и замерло. – Так что вы хотели?
Внучка старьёвщика разочарованно вздохнула и вышла из лавки, прикрыв за собой дверь. В комнатушке вновь стало сумрачно и тихо. Тишину теперь не нарушал даже редкий скрип кресла. Себастьян пристально вглядывался в испуганного старика, отметив в его руках меч, удивительно похожий на тот, что пропал у Шейна.
- Позвольте взглянуть, - попросил мужчина, указывая на драгоценную ношу. Харай дёрнулся, но меч из рук выпустил. – Откуда это у вас?
- Выкупил у одного… человека, - помедлив, проскрипел старик. – Господин Шер, так что именно требуется вам?
- Имя того, кто продал вам этот меч, - внимательно рассматривая рукоять меча, отозвался Себастьян. – И сам меч, конечно же.
Подделка. Жаль.
Шейн предложил пройтись пешком, аргументируя это тем, что дом родителей находится совсем недалеко, погода хорошая, так что – почему нет? Шейда согласилась, и пара неторопливо направилась в сторону Мифра – района, где находились городские резиденции аристократической верхушки. И Шейн наконец-то вспомнил, что ему не давало покоя с того самого дня, когда он очнулся.