Пролог
Женя
День свадьбы Макса и Ксюши был для меня тем ещё цирком. Молодожены свалили на мотиках, а гости остались в ресторане. Ну и я остался.
Я откровенно скучал. Все эти слезливые клятвы, платья цвета испорченного зефира и дядьки в пиджаках, которые на меня косились — мол, «вот, Попов, смотри, как надо, а не то, что ты вытворяешь». Как будто я вообще когда-нибудь собирался вступать в этот клуб законных браков.
Я отбиваюсь от стаи девчонок — нарядных, пахнущих дорогими духами и отчаянием. Они так и норовят прицепить свои длинные ногти к моему рукаву, строя глазки. Я отшучиваюсь, подливаю им шампанского, ловлю на себе восхищённые взгляды — всё как обычно. Легко, привычно, пусто.
И тут мой взгляд цепляется за неё.
Аня Морозова. Та самая, что вечно ходила с Ксюхой. Она сидит в углу, в каком-то простеньком платьице, и с таким видом ковыряет салат, будто это самое важное дело в мире. На её лице — каменная маска безразличия, но я вижу, как она сжимает вилку до белых костяшек. Её подруга вышла замуж за моего лучшего друга, а она сидит одна, как будто её сюда привезли в качестве мебели.
Влад, один из наших друзей, уже изрядно набравшийся, подходит ко мне, хлопает по плечу.
— Ну что, брат, — он широко ухмыляется. — Ты следующий. Смотри, какие телки вокруг! Выбирай!
— Да уж, выбор есть, — фыркаю, лениво обводя взглядом зал. — Правда, все как на подбор — с силиконом в губах и с пустотой в голове.
— А что ты хотел? — Влад подмигивает. — Ты же не на Морозову смотришь? Хотя… свидетель и свидетельница… это ж маст хэв, по-моему! — он громко хохочет.
Идея кажется мне забавной. Грязненькой такой, пошловатой. Именно то, что нужно, чтобы развеять скуку.
— А что, — я криво усмехаюсь, повышая голос, чтобы слышали окружающие девицы. — Правильная мысль. Обязанность такая у свидетелей — осчастливить друг друга в брачную ночь. А то молодожены быстро заскучают.
Девчонки вокруг хихикают. Кто-то краснеет. Кто-то бросает на меня многообещающий взгляд. Я ловлю этот взгляд, привычно поднимаю бровь — «ну что, вечером обсудим?».
А потом я смотрю на Морозову.
Она поднимает на меня глаза. И в них нет ни смущения, ни злости. В них… отвращение. Чистое, незамутнённое презрение. Как будто она смотрит на что-то неприятное и липкое, что прилипло к её подошве.
Она молча встает, отодвигает стул и выходит из-за стола, не проронив ни слова. Идет она прямо, не оглядываясь, но я вижу, как её плечи напряжены, а шея краснеет.
Меня это задевает. Кто она такая, эта серая мышка, чтобы меня своим взглядом оценивать? Эта заучка, которая типа дружит с невестой?
— Что с ней не так? — фыркаю я Владу.
— Да хрен её знает, — тот пожимает плечами, уже наливая себе очередную стопку. — Всегда она какая-то не такая. Слишком серьёзная. Не в кайф.
Я смотрю ей вслед. Она стоит у окна, смотрит на берег реки. Хрупкая, несчастная, вся в своём самомнении. И вдруг… вдруг мне становится интересно. Не как обычно — «как бы с ней переспать», а по-другому. Что у неё в голове? Почему она так на всё реагирует? Она что, правда думает, что она лучше всех этих блестящих кукол вокруг?
Одна из девиц — Катя, кажется, — виснет у меня на руке.
— Женечка, не обращай на неё внимания. Она просто завидует. Давай лучше пройдёмся, ты мне про свою новую тачку расскажешь…
Я машинально улыбаюсь ей, говорю что-то пафосное про лошадиные силы, но взгляд мой снова уплывает к окну. Морозова всё стоит там. Одна. И в её позе какая-то дикая, непокорная гордость. Как у кошки, которую загнали в угол, но она всё равно шипит.
«С дурами веселее, — пытаюсь себя убедить. — С ними всё просто. Подарил сумку — получил секс. А эта… с этой одни проблемы.
Я отворачиваюсь, делаю глоток шампанского. Слишком сладко. Приторно.
— Пойдём, потанцуем, — тянет меня за руку Катя.
Я позволяю ей увести себя на танцпол. Кручу её, смеюсь, ловлю восхищённые взгляды. Но где-то на краю сознания торчит занозой тот самый, полный презрения взгляд.
Перед глазами вдруг всплывает картина, как Ксюша смотрела на Макса.
И мне вдруг… захотелось, чтобы кто-то посмотрел на меня так же. Не с желанием что-то с меня поиметь. Не с восхищением перед моим кошельком. А вот так. Просто. Искренне.
Но это чувство мимолётное. Глупое. Я отгоняю его. Выпиваю ещё. Завожу в туалетную комнату ту самую Катю и заставляю её на коленях забыть о своём имени.
А когда выхожу, удовлетворённый и пустой, вижу, как Морозова уезжает одна на такси. Не оглядывается ни разу.
И я, пьяный и самодовольный, тогда думаю: «Ну и ладно. Своя в доску. Не моё это всё».
Как же я ошибался. Как же чудовищно ошибался.
Аня