Я разревелась. Уткнулась в его грудь и дала волю всему — страху, который сковал меня в том коридоре, дикому облегчению, что он появился, и чему-то ещё… чему-то тёплому и щемящему, что разлилось по груди, когда он гладил меня по волосам и бормотал «всё, всё уже».
«Всё уже»? Нет. Всё только начинается. И я абсолютно не понимаю правил этой новой игры.
В комнате пусто. Света, наверное, на общей кухне. Я скидываю куртку, и мои пальцы сами тянутся к тому месту на плече, где он меня касался. Кожа под тканью свитера будто горит.
Я — дура. Полнейшая идиотка. Мой план был прост: задеть его самолюбие, заставить обратить на меня внимание, а потом публично унизить. Вместо этого он спас меня. Он избил троих ради меня. Он держал меня, пока я рыдала, как последняя дура. И я… я ему поддалась. Вцепилась в него, как в спасательный круг.
Он видел меня слабой. Уязвимой. Плачущей. И вместо того чтобы посмеяться, он… защитил. Успокоил. Отвёз.
Кто этот Женя? Циничный мажор, спорящий на девушек, или тот, чьи руки так уверенно держали меня?
Я включаю воду в душевой кабинке, почти обжигающе горячую, и встаю под струями, пытаясь смыть с себя остатки страха, его прикосновения, его запах. Но это не помогает. Ощущение его рук на моей спине становится только отчётливее.
Вытираюсь, надеваю старенькую пижаму и забираюсь в кровать, натянув одеяло до подбородка. Я жду, что сейчас нахлынет отвращение к себе, паника, осознание полного провала моего «гениального» плана.
Но внутри странное, непривычное спокойствие. И тепло. Глупая, наивная надежда, что может быть, он не такой, каким я его считала.
Дверь скрипит. В комнату входит Света.
— Ань, ты не поверишь, что… — она замолкает, увидев моё лицо. — Что случилось? Ты опять плакала?
Приходится рассказать. Всё, с самого начала. Про хулиганов, про то, как Женя появился из ниоткуда, про драку, про то, как я ревела у него на груди.
Света слушает, широко раскрыв глаза. Потом присвистывает.
— Ничего себе. Попов в роли рыцаря на броневике. Не ожидала от него.
— Я тоже, — шепчу я.
— И что ты теперь будешь делать? — присаживается на край кровати. — Твой спор, получается, в силе? Он в тебя не влюбился, он просто… проявил инстинкт защитника. Мужики они такие, им всегда надо кого-то спасать.
Её слова должны отрезвить меня. Вернуть на землю. Но почему-то они вызывают лишь лёгкое раздражение.
— Это был не просто инстинкт, Свет, — говорю, сама удивляясь своей уверенности. — Он мог просто отогнать их, позвать охрану. Но он… он вломил им конкретно. И потом… он смотрел на меня не как на вещь. Иначе.
Света внимательно смотрит на меня, и на её лице появляется понимание.
— Ох, Анька… Кажется, это ты в него влюбляешься. А не он в тебя.
Так я уже давно…
Но хочется возразить. Крикнуть, что это не так. Слова застревают в горле. Потому что где-то глубоко внутри я понимаю, что она права. Граница между местью и увлечением стёрлась в тот момент, когда он обнял меня. А может, и раньше — когда он с вызовом смотрел на меня в библиотеке. Да и пора признать себе, что он мне нравится с первого курса.
Внезапно на тумбочке вибрирует телефон. Сердце заходится. Я тянусь к нему дрожащей рукой.
Неизвестный номер. Но я уже знаю, чей он.
Сообщение. Короткое. Резкое. Совсем как он.
«Завтра. В восемь. У тебя. Оденься получше».
Я показываю экран Свете. Та читает и фыркает.
— Ну вот. Вернулся в свою роль. Командует. «Оденься получше». А ты ему что, подстилка?
Её слова как удар по лицу. Жёсткие, правдивые. Это тот самый Женя. Наглый, самоуверенный мажор. Он не приглашал. Он приказывал.
Но…
Но он написал. Он назначил встречу. Он хочет меня видеть.
И предательское тепло снова разливается по всему телу, сметая все доводы разума.
— Что ему ответишь? — спрашивает Света.
— Ничего, — шепчет я, всё ещё глядя на экран. — Он не ждёт ответа. Он уверен, что я приду.
— И ты пойдёшь?
Я закрываю глаза. И вижу его. С яростью в глазах, бьющего тех парней. С тихой серьёзностью, ведущий меня к машине. С нежностью, которую я, может быть, придумала, в его прикосновениях.
Я переступила через грань. Из мстительницы превратилась в… в кого? В заинтересованную зрительницу? В участницу его игры? В глупую девчонку, которая ведётся на красивую упаковку?
— Да, — выдыхаю, открывая глаза. — Я пойду.
Потому что мне нужно узнать. Узнать, кто он на самом деле. Циничный игрок? Или тот, чьи объятия кажутся домом.