И кто я — сильная девушка, способная его обыграть, или просто очередная дура, попавшаяся на удочку мажора.
Я кладу телефон на тумбочку и поворачиваюсь к стене.
— Спокойной ночи, Свет.
— Спокойной, — её голос звучит обеспокоенно. — Только смотри… Береги себя.
Я закрываю глаза снова. Но сон не идет. Перед глазами танцуют две картинки. Его насмешливый взгляд в холле универа. И его тёмные, серьёзные глаза сегодня ночью.
Я не знаю, чего ждать завтра. Но я знаю, что уже не могу отступить. Я сама устроила эту игру. И теперь нужно играть до конца. Даже если ставкой стало моё собственное сердце.
Визуализация
Как вам Женя? Похож?))
Глава 7.
Аня
Весь следующий день проходит в нервном тумане. Пары пролетают незаметно. Слова преподавателей доносятся как сквозь вату, а в тетрадях вместо конспектов получаются бессмысленные загогулины. В голове стучит одна лишь мысль: «Восемь вечера. Оденься получше».
Что он имел в виду? «Получше» для него — это, наверное, короткое черное платье, высоченные каблуки и тонны макияжа. Как у тех кукол, что его обычно окружают. У меня такого нет. Да и не хочу я становиться их клоном.
После пар я пересматриваю весь свой скромный гардероб. Джинсы, свитера, пара простеньких платьев для особых случаев. Ничего «такого». Ничего, что кричало бы «я старалась для тебя».
В итоге надеваю то самое платье. Тёмно-синее, простого кроя, до колен. Оно хоть и было куплено на распродаже, но сидит на мне хорошо, подчёркивая талию. И каблуки. Не высоченные шпильки, а элегантные лодочки. Волосы оставляю распущенными, наношу чуть больше туши, чем обычно, и крашу губы красной помадой — своим тайным оружием, которое использую только по самым особым случаям.
Я смотрю на своё отражение в зеркале. Не кукла. Но и не серая мышка. Какая-то другая я. Незнакомая и оттого немного пугающая.
— Ничего себе, — оценивающе свистит Света, заходя в комнату. — Превращение! Он обалдеет.
— Он привык к другому, — усмехаюсь я, но внутри дрожит от её слов.
— Именно поэтому и обалдеет. Ты не как все. В этом твоя фишка. Только… — она делает серьёзное лицо, — помни, ради чего всё затевалось. Не дай ему себя купить.
Я киваю, но её слова звучат как эхо из другого измерения. Тот план, тот спор кажутся сейчас такой ерундой, детской игрой по сравнению с тем, что творится у меня внутри. Ведь по сути я добилась своего — Попов обратил на меня внимание. И каждый раз оказывается рядом, словно следит за мной.
Ровно в восемь под окнами урчит мощный двигатель. Сердце уходит в пятки. Я подхожу к окну. Его чёрная BMW стоит прямо напротив входа. Он выходит из машины, опирается спиной на дверцу, курит. Женя одет в тёмные джинсы и простую чёрную футболку, которая подчёркивает рельеф его мышц. Он выглядит… обычным. Неброским. И от этого ещё более опасным.
Я глубоко вздыхаю, беру сумочку и выхожу.
Он видит меня, и его взгляд из оценивающего становится… заинтересованным. Медленно, с явным удовольствием окидывает меня взглядом с ног до головы, и на его губах появляется та самая, хищная, ухмылка.
— Ну вот, — говорит он, открывая передо мной дверь. — Так уже гораздо лучше.
Я молча сажусь в салон. Пахнет им и свежим ароматизатором. Он садится за руль, заводит двигатель.
— Куда? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Удивить тебя, — он бросает на меня быстрый взгляд и трогается с места.
Мы едем недолго. Он не пытается болтать, и я благодарна за это. Смотрю в окно на мелькающие огни города и пытаюсь унять бешеный стук сердца.
Он останавливается не у дорогого ресторана, как я ожидала, а у небольшого, но уютного с неоновой вывеской «La Famiglia». Это было место, про которое я слышала, но никогда не была — милое семейное итальянское кафе, не пафосное, но с отличной кухней.
Женя открывает мне дверь, пропускает вперёд. Внутри пахнет чесноком, свежей пастой и травами. Тепло и уютно. Полный мужчина с седыми усами, видимо хозяин, узнает Женю и тепло с ним здоровается, на ломаном русском спрашивает про «папу». Женя как-то по-свойски улыбается в ответ, и мы проходим к столику в дальнем углу.
— Я думала, ты повезёшь меня в какой-нибудь гламурный лаунж, — не удерживаюсь я от комментария, когда мы садимся.