Но в машине пахло ей. Не духами. Ею. Чем-то чистым, чуть сладковатым. И когда я посмотрел на неё в полумраке… Она сидела, сжав руки на коленях, и смотрела на меня. Не с вызовом. Не со страхом. С ожиданием. С доверием, которое я точно не заслуживал.
И я не смог. Не смог быть тем ушастым мудаком, который тащит первую попавшуюся в постель. Я поцеловал её. Не для того, чтобы обладать. А потому что не мог иначе. Это было сильнее меня.
И её ответ… Чёрт. Её ответ меня добил. Она не бросалась на меня, не старалась угодить. Она просто ответила. Её губы были мягкими и неумелыми. И от этой неумелости, от этой искренности у меня всё сжалось внутри. Я чувствовал, как дрожат её пальцы, вцепившиеся в мою футболку. И это была не игра. Это было по-настоящему.
Я оторвался и увидел её глаза. Распахнутые, тёмные, полные того же шока, что и у меня. «Такого со мной ещё не было». Это была чистая правда. Со мной такого никогда не было. Меня обычно хотели. Мной хотели обладать. А тут… я сам хотел. Не просто тела. Её. Всей. С её дурацкими принципами, со смехом, с её страхом и доверием.
Я отвёз её к общаге. Молча. Боялся, что если открою рот, ляпну какую-нибудь херню. Сказал что-то вроде «спокойной ночи», и она ушла, не оглядываясь. А я сидел в машине и тупил в руль, как придурок.
Потом рванул к реке. Стою на берегу, курю. Внутри всё кипит и бурлит. Ярость. На себя. За эту слабость. За эту непрошеную нежность, которая лезет изо всех щелей.
Она что, сделала мне какой-то приворот? Нет. Всё проще. Она оказалась настоящей. А я всю жизнь окружал себя подделками. И когда столкнулся с чем-то настоящим, моя вся крутая маска просто отслоилась, как шелуха.
Я вспомнил её лицо, когда я бил тех ублюдков. Страх. А потом благодарность. Я вспомнил, как она плакала у меня на груди. Как доверчиво прижалась.
«Ты влюбишься в меня. Как последный лох».
Чёрт. ДА НЕТ!
Я швыряю окурок в воду. Это не любовь. Это… помешательство. Временное помутнение. Нужно просто переспать с ней. Выкинуть её из организма. И всё встанет на свои места.
Я достаю телефон. Набираю номер Дашки.
— Привет, зай. Свободна? — голос звучит привычно-нагло.
— Женечка? — она радуется. — Конечно! Где встречаемся?
— Я за тобой. Жди.
Я приезжаю за ней. Она выскакивает нарядная, вся на каблуках, с ярким макияжем. Бросается на шею. Я целую её, грубо, властно, пытаясь вызвать в себе хоть что-то. Хоть искру. Её губы липкие от помады, язык навязчивый. Она пахнет алкоголем и тяжёлыми духами. Теми самыми, которые я всегда любил.
Я везу её к себе. Всё как обычно. Скоростная езда, её визги, моя отстранённость. Мы входим в пустую квартиру, которую я редко посещаю. Она сразу же начинает расстёгивать мою рубашку.
Я прижимаю её к стене, целую, трогаю. Она стонет, отвечает, пытается угодить. Всё технично, привычно. Но внутри — пустота. Полный, оглушающий вакуум.
Я смотрю на её закатившиеся глаза, на идеальное лицо, и вижу другое. Испуганные глаза в полумраке машины. Дрожащие пальцы на моей футболке.
— Жень, давай быстрее, — шепчет Дашка, завлекая меня в спальню.
Я отстраняюсь. Резко. Грубо.
— Вали отсюда.
Она смотрит на меня непонимающе.
— Что? Но мы же…
— Я сказал, вали! — кричу так, что она вздрагивает. — Вызывай такси. Заказывай себе что хочешь. Но чтобы через пять минут тебя здесь не было.
Она что-то бормочет, обиженно дует губы, хватает сумочку и выбегает. Дверь захлопывается.
Я остаюсь один в тишине огромной, пустой квартиры. Подхожу к барной стойке, наливаю виски. Пью залпом, пытаясь залить эту пустоту. Но она только растет.
Я проигрываю. Проигрываю себе. Своим принципам. Своей репутации.
Она где-то там, в своей общаге, спит. И, наверное, ненавидит меня за тот поцелуй. Считает его частью игры.
А я сижу здесь, с полным стаканом и абсолютно пустой душой, и понимаю только одно: я не хочу с ней играть. Я хочу… Чёрт, я не знаю, чего я хочу.
Но я знаю, что завтра я увижу её снова. И мне уже не будет плевать на то, что она подумает.
И это пугает больше всего.
Глава 9.
Аня
Я поднимаюсь в комнату на ватных ногах. Дверь закрывается, отгородив меня от ночи, от него, от того безумия, что только что произошло. Я прислоняюсь к дереву и прижимаю пальцы к губам. Они всё ещё горят. Всё ещё помнят вкус его поцелуя — вина, мяты и чего-то неуловимого, что было просто им.