Я снова наливаю виски. Пью, глядя в тёмный экран телефона. Я могу ей написать. Извиниться. Объяснить… Объяснить что? Что я псих? Что я не справляюсь с собой?
С силой швыряю стакан в камин. Хруст разносится по тишине.
Слабак. Тряпка. Влюбился, как последний лох. Именно так, как она и сказала.
Её слова в холле универа теперь звучат как проклятие. «Ты влюбишься в меня. Как последний лох».
И я влюбился. В её дурацкие принципы. В её смех. В её неуверенность и её силу. В то, как она смотрела на меня вчера в машине — будто я не монстр, а человек.
А сегодня я показал ей монстра.
Опускаю голову на руки. В висках стучит. Всё кончено. Она теперь точно убежит. Отомстит. Выиграет свой чёртов спор. И будет права.
Мой телефон вибрирует. Сердце заходится. Хватаю его.
Не её номер. Макс.
Хочу отключить, но палец сам нажимает на ответ.
— Чего? — хриплю я.
— Жек, ты чего устроил? — голос Макса серьёзный, без обычной дурной веселости. — Мне сказали, что Артём орет на всех углах, что ты его чуть не убил.
— Он сам нарвался, — бурчу я.
— Я знаю. Он мудак. Но… это правда? Про… Морозову?
Закрываю глаза.
— Да.
Макс тяжело вздыхает.
— Блин, Жек… Я тебя не узнаю…
— Всё изменилось, — перебиваю его. Голос сдавленный, будто не мой. — Я не знаю, как и когда, но всё изменилось.
На той стороне висит тишина.
— Держись, братан, — наконец говорит Макс. — Если что — я с тобой. Ксюха уже рвёт и мечет, говорит, Аня в шоке. Но, кажется, не от тебя. От ситуации.
Я выдыхаю. Крохотная искра надежды разгорается где-то глубоко внутри.
— Что это значит?
— Не знаю. Ксюша сказала, что Аня не в ярости, а… в смятении. Как будто она сама не понимает, что происходит. По крайней мере по телефонному разговору я понял именно так.
Не отвечаю. Не могу.
— Жень, а ты… ты в неё реально влюбился? — спрашивает Макс, и в его голосе нет насмешки. Только искренний интерес. И даже какая-то поддержка.
Смотрю на свои сбитые костяшки. На пустую бутылку виски. На себя в тёмном окне — потерянного, злого, сломанного.
— Да, — шепчу я в трубку. Впервые признавая это вслух. — Кажется, да.
Признание повисает в воздухе. Неприкрытое. Уязвимое. Словно я снял с себя броню и подставил голую грудь под удар.
И становится чуть легче. И ещё страшнее.
Потому что я не знаю, что делать дальше. Как быть Женей Поповым, который влюбился. Как защитить её ото всех. И в первую очередь — от самого себя.
Глава 11.
Аня
Я стою в холле, будто вкопанная. Воздух густой от недосказанности и мужской агрессии, которая витала здесь секунду назад. Парни, друзья Жени, молча расходятся, бросая на меня косые, не то испуганные, не то осуждающие взгляды. Артём, потирая ушибленную спину, плюет себе под ноги и, бормоча что-то нехорошее, скрывается за дверью.
Иду в общагу. Не успеваю зайти в здание, как Света вырастает словно из-под земли. Она хватает меня за локоть и тащит вверх по лестнице, в нашу комнату.
— Быстро, быстро, — её голос дрожит от возбуждения.
Она захлопывает дверь комнаты и прислоняется к ней, как будто закрывает нас от внешнего мира.
— Ну, рассказывай! Что это было? Я видела, что Женя чуть не прибил Артёма! Что случилось?
Я молча опускаюсь на свою кровать. Руки всё ещё дрожат. Перед глазами стоит его лицо — искажённое злостью, ничем не прикрытой яростью. Таким я его ещё не видела. Таким… настоящим.
— Он… он защищал меня, — наконец выдыхаю я. — Артём сказал что-то мерзкое. Про меня. Про… что я отрабатываю выигрыш в споре.
Света фыркает.
— Вот это поворот. Попов вступается за честь дамы. Мир сошёл с ума. — Она присаживается рядом со мной. — И что ты теперь будешь делать?
Безнадёжно развожу руками. Внутри полный хаос.
— Я не знаю, Свет. Я абсолютно не знаю. Он… он не такой, каким я его считала.
— Или он очень хороший актёр, — мрачно замечает подруга. — Ань, ты же видела, на что он способен! Он только что избил человека! Пусть и за тебя! Это же не нормально!
Она права. Это было пугающе. Дико. Но…
— А ты помнишь, как он избил тех троих? — тихо спрашиваю. — Тогда это тоже было страшно. Но это спасло меня. И сегодня… он не полез в драку просто так. Его спровоцировали. Словами. Про меня.
Поднимаю на неё взгляд.
— Он мог просто посмеяться. Кинуть что-то вроде «отстань, дурак». Но он взорвался. Как будто его самого оскорбили. Почему?
Света вздыхает.