— Потому что ты стала его собственностью. Мажоры они такие — моя игрушка, и никто не имеет права на неё косо посмотреть. Это не про тебя, Ань. Это про его раздутое эго.
Её слова были логичными. Здравыми. Они должны отрезвить меня. Но почему-то не находят отклика. Потому что в его глазах, перед тем как в них вспыхнула ярость, я увидела не собственничество. Я увидела боль. Или обиду. Словно слова Артёма задели его лично. Глубоко.
Мой телефон вибрирует. Сердце уходит в пятки. Смотрю на экран.
Неизвестный номер. Но я уже знаю его наизусть. Надо записать его уже по-человечески.
Сообщение. Короткое. Без знаков препинания.
«Прости за сегодня»
Вот и всё. Никаких оправданий. Никаких объяснений. Просто «прости».
Показываю телефон Свете. Она читает и кривится.
— Ну, хоть извиниться способен. Но это ничего не меняет. Он — опасный, непредсказуемый тип. Ты сама сказала, что он спорил на девушек. Что он за человек, который может так поступать?
Я не отвечаю. Потому что начинаю понимать, что люди редко бывают только плохими или только хорошими. Они — как матрёшки. И я, кажется, случайно задела ту, внешнюю, наглую и циничную оболочку Жени Попова, и увидела то, что пряталось глубже. Что-то ранимое. Что-то… похожее на меня.
Я не отвечаю на сообщение. Что я могу написать? «Всё в порядке»? Но это ложь. Ничего не было в порядке. «Больше не пиши»? Но я не хочу, чтобы он переставал.
Ложусь спать с телефоном в руке. Сон не идет. Я ворочаюсь, проигрывая в голове сегодняшний день. Его усталое, потерянное лицо в холле. Вспышку ярости. Его смс — короткое, как стон.
Утром я чувствую себя разбитой. Мы со Светой молча собираемся на пары. Настроения нет.
В универе все смотрят на меня искоса. Шёпот затихает, когда я прохожу мимо. Новости разносятся быстро. «Попов из-за Морозовой чуть не прибил Артёма». Я стала центром скандала, которого никогда не хотела.
Женю я не вижу. Он не приходит на пары. Влад сидит один, хмурый, и не смотрит в мою сторону.
После пар я решаю зайти в библиотеку — нужно взять книгу для курсовой. Я углубляюсь в стеллажи в дальнем углу, где обычно никого не бывает.
И вдруг слышу приглушённые голоса. Женские. Узнаю их — это были «подружки» тех самых мажоров, гламурные куклы с нашего курса.
— … просто позор. Попов вообще с ума сошёл. Из-за такой серости Артёма чуть не положили в больницу.
— А Артём говорит, что она его специально натравила. Думает, если Женя на ней женится, то бабла подберёт.
— Да кому она такая сдалась? Стремная, одевается как попало. Наверное, в постели какие-то извращения практикует, вот он и ведётся.
— Надо бы её проучить. Чтобы знала своё место.
Холодок пробегает по спине. Прижимаюсь к стеллажу, стараясь не дышать.
— Давайте подождём её после пар. Отведём за угол и… поговорим. Чтобы больше не высовывалась.
Сердце колотится где-то в горле. Это уже не просто слова. Это прямая угроза. Девицы были не глупее своих парней — злые, избалованные и жестокие.
Я осторожно, крадучись, выбираюсь из-за стеллажей и почти бегу к выходу из библиотеки. Нужно найти Свету. Или… или кого-то ещё.
Выскакиваю в коридор и буквально врезаюсь в кого-то твёрдого.
— Осторожнее, — знакомый хриплый голос заставляет меня вздрогнуть.
Поднимаю голову. Передо мной стоит Женя. Он выглядит ещё более помятым, чем вчера, но в глазах уже нет вчерашней опустошённости.
— Ты? — выдыхаю я.
— Я, — он не отпускает мои руки, которые схватил, чтобы я не упала. Его взгляд скользит по моему лицу, и он хмурится. — Что случилось? Ты вся белая.
Из библиотеки слышится смех. Тот самый, ядовитый, девичий смех.
Я вижу, как в его глазах начинает бушевать шторм. Он смотрит на дверь библиотеки, потом на меня.
— Они? — спрашивает он коротко. — Что они сказали?
Молчу, не в силах вымолвить ни слова. Просто киваю.
Его лицо снова становится каменным. Той самой маской ярости, что была вчера. Но на сей раз он не двигается с места. Он просто сжимает мои руки чуть сильнее.
— Иди домой. Сейчас же. Никуда не сворачивай. Поняла?
— А ты? — шепчу.
— Я поговорю с ними, — в его голосе нет угрозы. Только холодная, стальная уверенность. — Они больше никогда к тебе не подойдут. Обещаю.
Он отпускает мои руки и медленно, не спеша, направляется к двери библиотеки. Его спина прямая, плечи — напряжённые.
Я не остаюсь ждать. Бегу. По лестницам, по коридорам, выскакиваю на улицу и почти бегом мчусь в сторону общаги.
Но на этот раз страх другой. Я боюсь не за себя. А за него. За то, что он снова сделает что-то непоправимое. Из-за меня.