Это плохой план. Безумный, детский, опасный.
Но это всё, что у меня осталось. Моё последнее оружие против него. И против собственного разбитого сердца.
Глава 1.
Аня
Мой мир окончательно перевернулся в тот самый момент, когда Ксюха, сияющая как новогодняя ёлка, сообщила, что выходит замуж за Макса Зарецкого. Да-да, за того самого мажора, который поспорил на неё с Женей Поповым.
Мы сидели в нашей общажной комнате, заваленной конспектами и пачками «Доширака», а Ксюша вертела перед моим носом безумно дорогое обручальное кольцо с бриллиантом, которое слепило глаза даже при тусклом свете нашей лампы дневного света.
Ксюша заехала ко мне в гости. Сама она уже жила с Максом в его большой квартире.
Я пыталась улыбаться, радоваться за подругу, но внутри всё закипало. Не из-за зависти, нет. А из-за дикой, животной несправедливости. Макс изменился, спас Ксюшу, и в придачу получил любовь, семью, счастье. Он стал героем романтической истории на зависть всем вокруг.
А Женя Попов? Инициатор того спора? Он отделался парой шуток в сторону Макса, мол, «профукал бабки, зато нашёл любовь, слюнявая сопля». И всё. Он снова в центре внимания, снова окружён стайкой хихикающих девиц с накачанными губами и тонной тонального крема на лице. Снова заключает пари, спорит на что-то дурацкое. И абсолютно не помнит, что был той самой спичкой, которая едва не подожгла чужую жизнь.
Я сижу и смотрю, как он в холле универа о чём-то смеётся с Владом, нашим одногруппником. У Жени смех — хриплый, немного наглый, тот самый, от которого у меня по спине бегут мурашки, и сосёт под ложечкой. Он невероятно красив, чёрт возьми. Высокий, отлично сложенный, с дерзкой ухмылкой и глазами цвета тёмного шоколада, в которых тонуло уже не одно девичье сердце. В нём есть какая-то дикая, животная харизма, против которой я безнадёжно борюсь все четыре года учёбы.
И в этот самый момент наши глаза встречаются. Его ухмылка становится ещё шире. Он что-то говорит Владу, тот фырчит, и оба поворачиваются ко мне. Женя лениво поднимает руку и манит меня пальцем. Как собачонку.
Что-то во мне щёлкает. Тот самый предохранитель, который держится все эти годы, сгорает в одно мгновение. Я встаю с лавочки, чувствуя, как по телу разливается адреналин. Ноги ватные, а ладони ледяные. Я подхожу к ним, стараясь дышать ровно.
— Чего, красотка? Скучала? — спрашивает Женя, его взгляд скользит по мне с ног до головы, оценивающе, привычно. Так смотрят на вещь.
В горле встает ком. Я сглатываю его, собрав всю свою дерзость, которую копила годами.
— Слушай, Попов, у меня к тебе дело, — начинаю я, и голос, к моему удивлению, не дрогнет. — Только без свидетелей.
Влад поднимает брови, смотрит на Женю, тот пожимает плечами.
— Не стесняйся, Влад свой, — Женя кладет руку ему на плечо.
— Ну, конечно, — я упираюсь руками в свои бока, пытаясь казаться увереннее. — История с твоим спором на Ксюху стала достоянием общественности. Девчонки в общаге ржут, что вы, мажоры, только и можете, что на нас, простых смертных, спорить.
Женя хмурится, ухмылка сползает с его лица.
— И что? — бросает он уже без намёка на веселье.
— А то, — я делаю шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума. Пахнет от него дорогим парфюмом и чем-то опасным. — Что мы тоже не лыком шиты. Вот и поспорили с девчонками.
Он молчит, глядя на меня, и в его глазах читается любопытство. Влад замер рядом.
— Ну? — подает голос Попов. — На что же вы, бедные студентки, спорите? На очередную пачку доширака?
— Нет, — выдыхаю, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и произношу то, что родилось в моей голове секунду назад, отчаянный, сумасшедший план. — Я поспорила, что ты влюбишься в меня. Как последний лох. Будешь ходить хвостом, дарить цветы, признаваться в любви. А я тебя… — делаю паузу, глядя ему прямо в глаза, — а я тебя, когда ты растаешь как снеговик на солнце, грубо и жестоко отправлю ко всем чертям. Прямо как вы, мажоры, делаете с нами.
Тишина повисает на несколько секунд. Потом Влад фыркает, сдержанно, как будто боясь нарушить тишину.
А Женя… Женя начинает смеяться. Громко, искренне, от души. Он закидывает голову назад и хохочет так, будто услышал самую смешную шутку в своей жизни.
— Блядь, Морозова, — выдыхает он, вытирая мнимую слезу. — Ты что, сериалы на ночь смотришь? Это жесть! Ты хоть сама-то в это поверила?
Влад тоже не выдерживает и ржет. Мои щёки пылают. Я чувствую себя полной идиоткой. Но отступать поздно.
— Срок — сколько вы там друг другу с Максом давали? Две недели? Ага, вот и у нас две недели, — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Готов проиграть?