Женя перестает смеяться. Его тёмные глаза сужаются, изучая моё лицо. Взгляд становится тяжёлым, пронизывающим. Он медленно, словно хищник, наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. От него пахнет мятой и опасностью.
— Милая, — тихо, почти шёпотом произносит он, и мурашки бегут по моей спине. — Я трахнул таких, перед которыми ты — серая мышка. Что ты можешь предложить такого, чего у меня ещё не было?
Я держусь из последних сил, не отводя взгляда.
— А ты узнаешь, когда будешь ползать у моих ног, Попов.
Он выпрямляется, и на его лице снова появляется та самая наглая ухмылка. Но в глазах, на дне этих тёмных омутов, мелькает что-то новое. Не насмешка. Любопытство? Азарт?
— Океюшки, Морозова, — тянет он. — Я на спорах собаку съел и много чего выиграл. Но готовься проиграть. Или… — он делает паузу, и его взгляд скользит по моим губам, — исполнять мои грязные желания прилюдно. Если я, конечно, соизволю обратить на тебя внимание.
Он разворачивается и, хлопнув Влада по плечу, уходит, оставив меня стоять одну посреди холла с трясущимися коленками и бешено стучащим сердцем.
Я сделала это. Я бросила ему вызов. И теперь мне было до чертиков страшно. Потому что впервые за все четыре года он смотрел на меня не как на часть интерьера. Он смотрел на меня как на добычу или игрушку. И этот взгляд был в тысячу раз опаснее любой насмешки.
Где-то в глубине души я уже начала сомневаться: кто же на самом деле стал разменной монетой в этой игре?
Глава 2.
Женя
— Ты в серьёз веришь, что эта серенькая моль тебя к себе привяжет? Или ждешь, когда она сама приползет на коленях? — Дашка, моя спутница на эту неделю, томно обвивает мою шею руками, пытаясь привлечь внимание. Её губы, накачанные до невероятных размеров, жмутся к моей щеке.
Я машинально отстраняюсь, отпивая виски со льдом. Вечеринка в пентхаусе одного из «наших» в самом разгаре. Музыка оглушает, повсюду валяются пустые бутылки, парочки целуются в углах, кто-то уже ныряет в бассейн в одежде. Обычная среда. Привычный, наскучивший до тошноты хаос.
— Отстань, Даш, — бурчу, даже не глядя на неё, спихиваю ее руки с себя.
Её надутое лицо мелькает на периферии зрения, но я уже не слышу её возмущённого писка. В голове стучит одно и то же: «Узнаешь, когда будешь ползать у моих ног». Ха!
Блядь. Чтобы я повелся на такое? Херня. Но почему-то мысли снова и снова возвращаются к этой моли.
Чёрт возьми. Морозова. Эта самая заурядная, ничем не примечательная девка с двумя хвостиками и потертыми джинсами. Та, что вечно сидела с той самой Ксюхой Серовой, которую Макс, козёл и обречённый друг, вдруг возвёл в ранг богини и женился на ней.
И эта серая моль посмела бросить мне вызов. Прямо в лицо. С вызовом в глазах.
Я расхохотался тогда ей в лицо, конечно. Это было смешно. Нелепо. Как будто котёнок решил помериться силами с тигром.
Стою на балконе, курю. А её слова вертятся в голове навязчивым мотивом. «Ты влюбишься в меня. Как последний лох».
Я? Влюбиться? В неё? Это был даже не смех, это был какой-то абсурд. У меня есть дела поважнее: новый спорткар, который отец грозится отобрать, крипта, которая скачет хуже горной козы, и постоянная необходимость поддерживать статус. Девушки — это приятный, но легко заменяемый бонус. Любовь — это для лузеров вроде Макса, которые ведутся на первые же попавшиеся юбки.
Но почему-то её образ не выходит из головы. Не внешность — бля, да вокруг полно куда более сочных девиц. А её взгляд. Вызов. Та самая искра, которой не было ни у одной из окружавших меня кукол. Она смотрела на меня не как на кошелёк на ножках, а как на противника. И это было дико… забавно.
— Эй, Попов! — Влад подходит, хлопает меня по плечу. — Чего завис? Дашка там чуть ли не плачет, что ты её игноришь.
— Ага, — бурчу я, отводя взгляд от окна, достаю телефон и набираю Макса.
— Здаров! — довольный голос друга вызывает желание пойти запить чем-то эту сладость. — У нас вообще-то медовый месяц. Ты меня отрываешь. Чего хотел?
— Ты там сахарной ватой не объешься, — ржу. — А то больно ванилькой попахивает.
— Хорош, Жек, — Макс не настроен шутить на тему своей любви, ну и ладно. — Говори.
— Слушай, а эта… Морозова. Она что, вообще с кем-то тусуется? В отношениях?
Макс фырчит в трубку, слышу как закрывается дверь.
— Морозова? Да нет, вроде. Умница, тихоня. Ксюха говорит, у неё там какой-то бывший был, но давно, ещё с первого курса. Что-то не сложилось. А чё? Неужели запал? — в голосе друга усмешка и удивление.