Моя новая соседка Света, конечно, сразу заметила моё состояние.
— С тобой всё в порядке? — она присаживается на край моей кровати. — Ты как будто привидение видела. Или… не привидение. — Её взгляд становится пристальным. — Он уже что-то сделал? Попов? Говори!
Свете можно доверять. Она полненькая, чудная, тихая. Недавно перевелась в наш универ из другого города. И когда Ксюша вышла замуж, ко мне подселили Свету.
Выкладываю ей всё. Про библиотеку, про его внезапное появление, про то, как он взял меня за руку. Я жду, что Света возмутится, начнет предлагать варианты расправы. Но она вдруг улыбается, какая-то хитрая, знающая улыбка.
— Ну, значит, попался на крючок, — констатирует она.
— Какой ещё крючок? — взрываюсь я. — Свет, он же просто издевается! Он проверяет границы, как всегда! Играет, потому что ему скучно!
— А ты что хотела? — поднимает бровь подруга. — Ты сама вызвала его на дуэль. Ты думала, он будет издалека вздыхать и писать сонеты? Женя Попов привык брать то, что хочет. Сама же говорила. Да и видно по нему. Все у него нахрапом. И… — она медлит, — судя по тому, как ты сейчас вся перепуганная и раскрасневшаяся, его метод на тебя действует.
Я хочу возразить, кричать, что ничего подобного, но слова застревают в горле. Потому что она права. Он действует. И я реагирую. Предательски, постыдно реагирую.
На следующий день я стараюсь быть незаметной. Надеваю самую простую толстовку, потрёпанные джинсы, собираю волосы в тугой пучок. Цель одна — пережить пары и слинять в общагу, зарыться в конспекты. Сессия не ждет.
Но Вселенная, похоже, решает поставить на мне крест.
После последней пары я задерживаюсь в аудитории, дописывая конспект. Когда выхожу, в коридоре уже пусто. Тишина, нарушаемая лишь гулом люминесцентных ламп. Я направляюсь к выходу, роясь в рюкзаке в поисках ключей.
И вдруг меня резко дёргают за рукав. Я вскрикиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Передо мной стоят трое парней. Не наших студентов. Выглядят на пару лет старше, в спортивных костюмах, с наглыми ухмылками. От них разит перегаром и дешёвым табаком.
— Куда спешишь, киса? — один из них, самый крупный, блокирует мне путь. — Давай познакомимся. Скучно нам.
Сердце уходит в пятки. Холодный ужас сковывает всё тело.
— Отстаньте, — выдыхаю я, пытаясь проскочить мимо.
— О, бойкая! — радуется второй, хватая меня за локоть. Его пальцы впиваются в кожу больно. — Мне такие нравятся.
Меня трясет. Мы одни в длинном пустом коридоре. Кричать бесполезно. Охрана на первом этаже и вряд ли услышит. Бороться — тем более.
— Отпустите, — голос предательски дрожит. — Я… меня ждут.
— Никто тебя не ждёт, — сипит третий, подходя ко мне с другой стороны. Его рука тянется к моей щеке.
Я зажмуриваюсь, готовясь к худшему. В голове проносятся обрывки мыслей: «Вот идиотка, вот дура, сама напросилась, нужно было просто молчать…»
Внезапно раздается громкий, хриплый голос, который я узнала бы из тысячи.
— Эй, мудаки! Убрали лапы от девушки. Быстро.
Я открываю глаза. В конце коридора, спиной к выходу, стоит Женя. Руки в карманах косухи, поза расслабленная, но взгляд… Боже, его взгляд ледяной и яростный одновременно. Таким я его ещё не видела.
Хулиганы оборачиваются. Лидер фыркает.
— А ты кто такой? Казачок засланный? Пошёл на ху…
Он не успевает договорить. Женя движется вперёд. Не бежит, а идет быстрой, уверенной походкой хищника. И без раздумий, с разворота, наносит тому самому лидеру сокрушительный удар в челюсть. Тот с грохотом падает на кафельный пол.
Второй парень бросается на Женю, но тот ловко уворачивается, ловит его за руку, резко дёргает на себя и ударяет коленом в живот. Тот стонет и сгибается пополам.
Третий отшатывается, поднимает руки.
— Мы не хотели! Мы просто…
— Катись отсюда к чёртовой матери, — тихо, но так, что мурашки побежали по коже, произносит Женя. — Пока я не передумал.
Они подхватывают своего оглушённого предводителя и, бросив на меня испуганный взгляд, буквально сбегают по коридору.
Тишина снова оглушает. Я стою, прислонившись к холодной стене, и не могу пошевелиться. Дыхание сбилось, колени подкашиваются.
Женя поворачивается ко мне. Его лицо было напряжённым, скулы подрагивали. Он подходит близко-близко.
— Ты цела? — его голос хриплый, он дышит тяжело.