— Твои?
Раскидать их смогу, даже если захотят отобрать девушку.
— Мои, — спокойно отвечает, а потом добавляет для них: — Все в порядке. Можете ехать на квартиру.
— Точно? — уточняет и сканирует меня профессиональным взглядом мужчина, что стоит поближе.
— Ян сможет меня защитить в случае опасности.
Они кивают и освобождают нам путь. И все бы хорошо, но на задворках сознания уже мелькают догадки. Если Алину охраняют, значит, она не распрощалась с Одинцовым.
Но как тогда, бездна меня дери, она оказалась на моем бое?
Как тогда без страха отправила охранников отдыхать, зная, что они доложат о каждом ее шаге нанимателю?
И самый важный вопрос: как он вообще ее отпустил?
Я бы не смог.
В полной тишине идем по коридору. Так же, не сказав ни слова, садимся в машину и выезжаем на дорогу. Пока еду на квартиру, столько мыслей и домыслов посетили голову, что попросту отмахиваюсь от них.
Если она тут, значит, что-то изменилось. А что именно, вскоре узнаю. Останавливаюсь возле многоэтажки, и Алина удивленно осматривается, будто только теперь заметила, куда ее вез.
— А где мы?
— Я привез тебя к себе домой. Уже передумала?
Протягиваю руку вперед и глажу по щеке. Малышка взволнована, но, кажется, полна решимости. Что-то в ней изменилось. Кардинально.
Не отвечая и не ожидая меня, выходит их машины. Открываю перед ней двери и после мы поднимаемся на лифте на нужный этаж. Открыв дверь квартиры, жестом предлагаю ей войти.
Это тот рубеж, который она должна пройти сама.
Добровольно и осознанно.
Зная, что обратного пути уже не будет. Я не отпущу.
***
Осмотреться он мне не дает, подхватывает на руки и сразу куда-то несет. Не успеваю опомниться, как оказываюсь на кровати. А Ян отходит и смотрит.
— До сих пор не могу поверить, что ты здесь.
Сама не верю, что решилась приехать, но тянуть больше не могла. Я оставила кусочек себя в этом городе. Часть моего сердца осталась здесь с этим парнем. И теперь настало время воссоединения.
Он все еще в крови, но это не пугает. Смотрит так жадно и откровенно, но и это не сбавляет настроя. Я настроена решительно. Пора прощаться со страхами и верить.
Верить, что между нами все может быть по-другому. Не опираться на прошлый опыт, а позволить оборотню затмить его. Я надеюсь, что у него получится.
— Так прикоснись и убедись, что я реальна, — откровенно предлагая такое, жутко смущаюсь и краснею, а он дерзко улыбается.
Подходит ближе и медленно, смотря в мои глаза, снимает босоножки. Он удерживает взгляд и не отпускает.
Гипнотизирует и завлекает.
Забирается на кровать и тянет на себя. Сажусь, и Ян медленно расстегивает молнию на платье, а потом помогает его снять. Буквально на секунду отрывается от моих глаза и смотрит ниже, но быстро возвращается к ним.
В его глазах разгорается настоящее пламя. Такое, что способно нас спалить. И я хочу вступить в это пламя и сгореть.
Сама не верю в свою смелость, когда завожу руки за спину и расстегиваю лифчик. Откидываю его на кровать и лежа избавляюсь от трусиков. Теперь я полностью раздета, а он еще одет.
Я вновь ощущаю себя маленькой и беззащитной перед ним, большим и сильным. Он всегда был главным и направляющим, но сейчас парень дает возможность руководить. И это бесценно.
Набравшись смелости, поднимаюсь на колени и, находясь на одном уровне с Яном, целую его в щеку. А потом в нос, а дальше в скулу. И заканчиваю свой путь на губах. Припадаю к ним, как к спасительному источнику.
Несмело, пробно.
Целую нежно, полагаясь на инстинкты. Приручаю своего хищника. Дарю ему ласку, показываю полное доверие. Ян включается в игру молниеносно. Одним быстрым движением переворачивает нас так, чтобы оказалась сверху на нем.
— Ну, привет, моя девочка-загадка, — он обольстительно улыбается, а в следующую секунду потягивает меня выше и всасывает сосок в рот.
Стону от нахлынувших ощущений и полностью отдаюсь его власти. Ян одновременно посасывает сосок и сжимает попку, посылая по телу уже знакомые импульсы удовольствия. Такое знакомство мне по душе.
Упираюсь ладонями в изголовье кровати, пока парень делает что-то невообразимое с моим телом. Его прикосновения ощущаются везде. Он будто не может определиться, что хочет потрогать. То проводит руками по спине, то возвращается к попке. А потом ощущаю увесистый шлепок по ней и вздрагиваю.
А этот нахал в то же время прикусывает сосок, который и так стал слишком чувствительным. Эта грубость затрагивает что-то спящее внутри. Оно пробуждается и поднимает голову.
А после него включается и моя тигрица. Она несмело реагирует на такие ласки, будто определяя: позволим мы парню зайти дальше. Но когда он берет мою руку и вместе со своей опускает на лоно, тигрица приходит в восторг. Ее эмоции передаются и мне, заряжая уверенностью.
Страх перед сексом еще никуда не делся, он притупился, но нужно перебороть себя. А когда мы с Яном действуем в унисон, то все просто шикарно. Опускаюсь пониже и нахожу его губы. Он сразу же вступает в порочную игру и увлекает в дивный страстный танец. Забываюсь, действуя на инстинктах.
Пока он будто трахает мой рот, потому что поцелуем это сложно назвать. Скорее вторжением, захватом, чем лаской и прелюдией. Он вводит наши пальцы в лоно и так же интенсивно двигает ими.
Дышать становится нечем. Тело покрывается испариной, а наслаждение обжигающей волной проходит по всему телу и точечно бьет по низу живота.
Я стону, а он рычит, и эти вибрации пробуждают что-то запретное и дикое во мне. Будто внутри меня затаился хищник, который очень хочет поучаствовать в пиршестве. Он подается вперед и дальше уже не сильно отдаю отчет своим действиям.
Я захвачена моментом.
Парализована новыми ощущениями.
Разнимаю наши пальцы и нахожу рукой его устрашителя. Ян спускает шорты ниже, и я сама направляю его к цели.
Жажду и боюсь.
Тороплюсь и сгораю от стыда.
Все так спонтанно, но одновременно, будто медленно. Словно это должно было произойти намного раньше.
— С огнем играешь, милая, — коварно улыбнувшись, произносит Ян.
Потеряв такой близкий и нужный в данный момент контакт, создаю другой. Смотря в его пожелтевшие глаза, произношу на выдохе:
— Позволь мне все сделать самой.
Он удивленно приподнимает брови, будто не верит в услышанное. Да я и сама не верю, что осмелилась на такое. Видимо, возвращение тигрицы придало мне смелости.
— Может, только в начале… На большее не рассчитывай, — вроде бы дает согласие, но таким тоном, будто угрожает.
Ян периодических рычит и сильно сжимает попку. Видимо, оборотень плохо контролирует свои действия, но ради меня сдерживается. И это многое значит.
Когда после боя, после того безумия, он еще может сохранять контроль и руководить, приходит понимание, что на такое немногие способны. На такое не многие пойдут.
Упираюсь рукой ему в плечо и приподнимаюсь, а потом плавно сажусь. Достоинство парня полностью во мне, но двигаться я не тороплюсь. Прислушиваюсь к себе и одновременно смотрю за его реакцией. И ловлю противоречия.
Такого не бывает, но мне кажется, что он одновременно наслаждается и страдает, пока я привыкаю к размеру. Делаю первое плавное движение, и он выдыхает сквозь сжатые зубы.
— Я что-то делаю не так? — уточняю на всякий случай, уж слишком он неоднозначен в реакциях.
— Алина… — утробное рычание вырывается из его груди, и я вздрагиваю. — Сейчас не самое лучшее время для проверки моей выдержки.
— Но я… — перебивает, не дав договорить.
— Ты хотела познакомиться с устрашителем, который тебя так пугает? — киваю. — Тогда позволь вас познакомить как следует.