Когда я пришла к нему в реанимацию в первый раз, он спал. Не собиралась, конечно, его будить и беспокоить, но не удержалась и аккуратно взяла его за руку и прошептала, что очень люблю. И он услышал или почувствовал. Глаза не открыл, но едва заметно сжал мою руку.
На следующий день мы минутку пообщались. И я даже его поцеловала.
Ну а потом его перевели в палату. И уж после этого я практически всё время была рядом с ним. Уходила только на то время, когда мне ставили капельницы или направляли на обследования. Ну и на ночь. Да даже после того, как меня выписали из больницы, всё равно целыми днями была возле него.
Ухаживала за ним, поила его, кормила, умывала, обмывала. Хотя он возражал и противился. Но разве с беременной можно спорить?! Вот и я о том же!
Только всё, что касалось туалетной темы – это без меня. Тут Саша был непреклонен.
Мы много разговаривали, потому что нас «прорвало». Каждому было необходимо сказать то, что до этого он не озвучивал, выговориться. Обговаривали всё, начиная с момента нашего знакомства и до сегодняшнего дня. Заново проживали тяжёлые моменты. В то же время много смеялись, вспоминая мои казусы. Были максимально открыты и честны друг с другом. Сблизились ещё больше. Признавались в любви друг другу. И, конечно же, мечтали о будущем, в большей степени – я. О совместном будущем. Потому что по-другому – никак.
Глава 46.
Глава 46.
Саша.
Спустя несколько недель
– Готов? – спрашивает меня Лев Аркадьевич.
– Конечно!
– Помнишь, что всё делаем не спеша, очень медленно?
– Да, помню, – бросаю в нетерпении.
– На счёт три встаем. Раз, два, три…
И я наконец-то встаю. Пусть с помощью и поддержкой врача и двух медбратьев. Пусть до головокружения, темноты в глазах, приступа тошноты. Пусть неуверенно и на дрожащих ногах. Но я стою! На своих двоих!
– Как ты, Саш?
– Супер! – выровняв дыхание отвечаю.
– Отлично! Теперь так же медленно присаживаемся…
– Может, хоть пару шагов сделать?
– Не форсируй события, – строго смотрит на меня. – Сегодня будем тренироваться вставать и стоять. Минуту, две, три и так по возрастающей. Если сегодня всё пройдет успешно, завтра сделаем пару шагов.
– Я бы и сегодня уже сделал… – недовольно бубню себе под нос, присаживаясь.
– Ты стоишь-то еле-еле, того и гляди сознание потеряешь, завалишься, а собрался идти…
– Нет, идти я не собираюсь, а вот сделать пару шажочков хочется. Чтобы удостовериться, что я смогу…
– Ещё сомневаешься? – вскидывает брови.
– Да нет. Но…
– Без «Но»! Саш, мы же договаривались, что не торопимся. Нагрузку даём постепенно. Сейчас делаем акцент на упражнения и массаж.
– Лев Аркадьевич, я должен первого июня уверенно передвигаться на своих ногах.
– Саш… – тяжело вздыхает врач. – Я же не волшебник…
– Вы – круче! – твёрдо заявляю. – Вы уже сотворили чудо!
– В которое ты, между прочим, не верил! – с укором в голосе.
– Было дело… Каюсь. Но я исправился, – поднимаю руки вверх.
– Правильно! Врачам надо доверять!
– Понимаете, у Оли – день рождения. Я должен её поздравить на своих двоих.
Усмехается и, ничего не говоря, выходит из палаты. Медбратья следом за ним.
Остаюсь один. Смотрю на часы, мысленно подгоняя время. Скоро придёт моя девочка. А я безумно соскучился. Тринадцать часов её не видел!
Так-то она со мной целыми днями, с самого утра и до позднего вечера. С того самого момента, как меня вернули обратно в палату после операции. Да даже в те несколько дней, которые я провёл в реанимации, и то навещала меня.
И не передать словами, сколько внимания, поддержки, заботы, помощи я получаю от Оли всё это время. Не говоря уже про любовь! Я, бл_дь, купаюсь в ней! И как же это круто, когда ты не только получаешь любовь, но и отдаёшь, открыто, искренне, не скрывая то, что так и рвётся наружу.
Помню, как Оля ошарашила меня перед операцией, сообщив о своей беременности, о ребёнке. Да у меня до сих пор мурашки разбегаются по всему телу от осознания… У меня будет ребёнок! Мой ребёнок! Моё продолжение!
И новость эта вмиг «поставила мне мозги на место». Оля в буквальном смысле спасла меня, вернув к жизни, заставив бороться. За себя. За неё. За малыша. За нас. Заставила поверить, что я всё смогу, справлюсь. Потому что других вариантов у меня просто нет и быть не может. Мой ребёнок! От моей любимой и любящей меня девочки! Я им обязан! Я несу за них ответственность! Кто, если не я?!
У Оли же ни на секунду не возникло сомнений сохранить ребёнка или нет, учитывая и то, что я вроде как попрощался с ней, и то, что мог остаться инвалидом неходячим. Она верила в меня. И вселила и в меня эту свою веру. И я реально поверил, что всё будет хорошо. И операция, в самом деле, прошла успешно. И я теперь – полноценный человек. Пока, конечно, ещё не совсем. Но в ближайшем будущем я стану таким.