Родители Оли ведь приходили ко мне. Познакомились, так сказать, со второй попытки. Душевно мы поговорили. Поддержали они меня, подбодрили. Мама Оли, на прощание, даже назвала меня: «Сыночек!». Приятно, нечего сказать.
Про Савельича вообще молчу. Стабильно приходит каждый день. Проведать нас с Олей. Он как узнал, что у нас будет малыш, и он станет дедом, аж помолодел на глазах, со здоровьем стало получше. На самом деле он очень переживал за Олю, за меня, за нас с ней, особенно в последнее время, когда всё так трагично складывалось.
Но как говорится: «не было бы счастья, да несчастье помогло».
– Привет, родной! – заходит в палату моё счастье.
– Привет, любимая! Любимые! – быстро исправляюсь.
– Как дела? Как ты себя чувствуешь? – присаживается ко мне на койку.
– Прекрасно! – нетерпеливо притягиваю её к себе и начинаю целовать. – Соскучился жутко!
– Ты что… даже ночью, во сне скучаешь? – заигрывает со мной.
– Особенно ночью, – вмиг севшим голосом отвечаю.
Потому как хочу её. Дико, сильно, неистово. Потому как у меня и там всё «работает» и «встаёт». Хотя, признаюсь, боялся и в этом направлении. Но нам, что мне, что Оле, пока ничего такого нельзя.
– Я тоже, – шепчет, краснея, и прячет лицо у меня на груди.
Улыбаюсь, умиляясь ею. Какая же она всё-таки малышка! Девочка! Моя! И только моя девочка!
– Люблю тебя, родная! Спасибо, что ты со мной! Несмотря на то, какую дичь в отношении тебя я творил… всё равно же… не отказалась, не ушла, не послала…
– Так-то мы квиты… – гладит меня по волосам. – Я же тебе тоже…
Не даю договорить, закрывая ей рот собственническим поцелуем.
– Как ты сама себя чувствуешь? – нехотя разрываю объятия. – Очень бледненькая сегодня…
– В общем-то неплохо, но, похоже, у меня начался токсикоз.
– И что надо делать? Как его лечить? – встревоженно спрашиваю.
– Саш… – смеётся Оля. – Это не лечится, само пройдёт. Это всё естественно.
– Как дела, молодежь? – входят в палату Игорь Андреевич и Лев Аркадьевич. – Саш, обрадовал уже?
– Нет, пока.
– А что случилось? – начинает волноваться Оля.
– Сейчас покажем…
И под руководством врачей, и с их помощью, я снова встаю. И стою уже гораздо увереннее, целых две минуты.
– Саш, ты – большой молодец! – на глаза моей девочки наворачиваются слёзы.
– Спасибо Вам огромное! – благодарит, наверное, в тысячный раз врачей.
– Это тебе надо сказать спасибо, в первую очередь. Это ты в него веру вселила! – говорит Игорь Андреевич.
– Да-да, – поддакивает Лев Аркадьевич. – Рвалась к нему тогда… Удержать не смогли.
– Не зря рвалась. Как чувствовала…
– Во истину говорят: «Любовь творит чудеса!».
– Я так рада за тебя! – счастливо обнимает меня Оленька, когда мы с ней снова остаёмся вдвоём.
– Это всё благодаря тебе, родная! – утопаю в её нереальных глазах. – Спасибо! – вкладываю в это слово всю душу. – Люблю тебя!
Глава 47.
Глава 47.
Оля.
День моего рождения стал, пожалуй, самым незабываемым днём в моей жизни.
И, конечно же, всё благодаря Саше.
С самого раннего утра Саша самым первым поздравил меня по телефону. Он ещё находился в больнице, но его пообещали ненадолго отпустить как раз для празднования моего дня рождения.
Изначально я не планировала отмечать, потому что и чувствовала себя не особо хорошо, и без Саши не хотелось. Да и вообще, «гормоны начали шалить», настроение менялось по сто раз на день, а, соответственно, и планы.
А накануне дня рождения как-то так всё сложилось: и настроение было отличным, и Саша обрадовал, сообщив, что ему разрешили отлучиться ко мне. Так что всё решилось очень быстро. И тогда же Саша забронировал столик в нашем с ним любимом ресторанчике для празднования. Особо никого не приглашали, только самых близких. Предполагали, что будет семейный ужин.
Буквально через пять минут после того, как мы завершили разговор по телефону с Сашей мне доставили цветы от него. И моей маме тоже. А также огромную коробку со всевозможными пирожными, десертами, конфетами.
В последнее время из-за токсикоза я могу есть только сладости, от всего другого мне сразу же делается плохо. Мой ребёночек – сладкоежка. И мне почему-то кажется, что это девочка.
Следом за Сашей меня поздравили родители. А потом понеслось. Родственники, друзья, знакомые, коллеги. И одними поздравлениями практически никто не ограничивался, потому что за последнее время я «пропала» и мало с кем общалась, а всем хотелось узнать, что и как со мной, потому как переживали за меня. Нет, ну то, что я приболела – знали, но без подробностей. Так что полдня я провела «на телефоне».