Будь я умнее и дальновиднее, прислушайся к мнению адекватных людей, а не только к собственному эго и дурацкой привычке отрицать очевидное и делать всё вопреки и назло. Даже себе. Сейчас всё было бы по-другому. И как здорово было бы встречать Новый год с любимым и любящим человеком. В компании лучших друзей. В таком потрясающем месте.
Но… имеем то, что имеем и заслуживаем…
Саша! Сашенька! Как бы я хотела отмотать всё назад и пойти по другому сценарию!
Саша! Прости меня, пожалуйста! – снова начинаю рыдать, как только в памяти всплывает его лицо, его образ в нашу последнюю встречу. Как он смотрел раненным зверем… умирающим зверем.
А затем воспоминания откидывают меня назад, к моменту нашего знакомства с Сашей и первым эмоциям, когда он мне жутко не понравился. Почему я так его боялась? Почему он был мне неприятен? Почему его глаза казались мне такими ужасными? Почему его руки вызывали у меня оторопь? Почему мне было так противно касаться его, особенно изуродованной шрамами и рубцами спины? Почему?
В то время, как он всегда оказывался рядом в самый жизненно необходимый момент. Помогал. Защищал. Оберегал. Спасал. И ни разу не обидел, ни словом, ни делом, несмотря ни на что!
Какая же я бесчувственная и бессердечная дура!
И глаза у него – самые красивые, глубокие, внимательные. И руки – самые заботливые, самые надёжные, самые сильные и нежные. И тело его – самое идеальное, прекрасное, без недостатков.
Саша, он вообще – самый лучший, самый добрый, самый умный, самый красивый, самый-самый!
Самый любимый! Один-единственный!
На смену тому его образу приходит его сегодняшний образ…
Что же с тобой произошло? Когда?
Новые травмы, новые шрамы. И снова тебе было больно… Может, и сейчас больно…
Опять слёзы.
А потом воспоминания решают добить меня окончательно, подбрасывая яркие картинки: его незабываемые несравненные поцелуи, его обжигающие объятия. И то, каким Саша выглядел в эти моменты.
Я будто снова чувствую и проживаю наши поцелуи и объятия, прикосновения.
Господи! Как же я могла от этого отказаться?! Как мне это всё вернуть?!
Я хочу быть только с Сашей!
Я никогда не смогу быть ни с кем другим!
Только он!
Один-единственный!
Мой! Любимый! Родной!
Сашенька, я тебя очень люблю! Очень! Очень!
Глава 10.
Глава 10.
На часах начало восьмого. Заснуть так и не получилось. Решаю больше не мучиться, переворачиваясь с бока на бок, и считая овец, а встать, принять душ, попытаться привести себя в порядок, и идти готовить завтрак.
За двадцать минут собираюсь и спускаюсь вниз. Во всём доме – тишина. Оно и понятно. Все спят. Мне кажется, последние активисты улеглись максимум час назад. Это и хорошо, потому что я ещё не готова морально кого-либо видеть. Сейчас, в тишине и гордом одиночестве, выпью кофе, может и позавтракаю.
Потом можно и прогуляться. На улице наверняка хорошо. Составляю себе мини-программу на ближайшие часы.
Иду тихонечко, стараясь не производить шума, чтобы никого не побеспокоить. На кухне горит свет.
«Странно» – думаю я.
В дверях ошарашенно замираю, потому что на кухне – Саша.
Сердце мгновенно ускоряется, так и норовя пробить грудную клетку. Колени – подгибаются. Влажные руки – подрагивают.
Саша стоит спиной ко мне. Наливает в стакан воду из бутылки. Следом достаёт из кармана спортивных штанов небольшую баночку, вероятнее всего с таблетками. Резко, очень нетерпеливо, открывает крышку, достаёт таблетку, ставит баночку на стол и дальше происходит что-то странное… Я вижу, что таблетка выпадает из его пальцев и пытаясь её поймать, он смахивает баночку с края стола на пол и она закатывается под кухонную мебель.
– Бл_дь, – тихо матерится он. – Бл_дь!
– Ммм, – отчётливо слышу сдавленный стон, когда он пытается наклониться. – Бл_дь!
– Сука! – ещё несколько провальных попыток нагнуться.
Стою, не решаясь выдать своего присутствия. Отчего-то боюсь его реакции.
И вместе с тем, наблюдаю, как напрягается его спина, руки сжимаются в кулаки. Он опускает голову и впечатывает кулаки с побелевшими костяшками в столешницу. Шумно дышит.
Мысленно перекрестившись, решительно захожу в кухню и направляюсь прямо к нему. Саша оборачивается на звук. Сталкиваемся взглядами.
В его взгляде столько всего намешано… Но отчётливее всего я читаю в нём боль и отчаяние, а ещё злость.
Чтобы найти закатившуюся банку с таблетками, мне приходится опуститься на колени и изогнувшись долго шарить рукой под кухонным гарнитуром. Нащупав наконец-то банку, поднимаюсь с колен и протягиваю её Саше, а заодно и поднятую с пола таблетку. Мимолётно читаю название препарата, интересно же. Оно мне, конечно, ни о чём не говорит.