– Не замёрзла? – интересуется.
– Нет.
Доезжаем до заснеженного леса. Останавливаемся.
– Теперь ты, – спокойно говорит. – Пересаживайся за руль.
– Я боюсь, – честно признаюсь.
– Не бойся! Я же рядом…
«Я же рядом…» – отзывается в сердце. Его слова. Знаковые. Он всегда рядом со мной. Всегда. Рядом.
Пересаживаемся. Вернее, я слезаю со снегохода и сажусь на место Саши, а Саша просто сдвигается назад.
Я – перед ним. Между его ног. Между его рук. И снова позабытое ощущение надёжного кокона. Ну и, конечно же, почти осязаемого волнения.
Саша терпеливо и спокойно объясняет, как управлять этой махиной.
– Самое главное, не торопись и не делай резких движений! – последние наставления. – Давай, Одуванчик, – хрипит его голос. – У тебя всё получится!
«Одуванчик» – только он меня так называет. Только он.
А у меня мурашки табуном бегут по всему телу. От его прикосновений. От его слов.
– Ну как? – спрашивает спустя несколько минут, в течение которых я самостоятельно управляю этой махиной. Уму непостижимо!
– Здорово! – не могу сдержать восторженных эмоций.
– Ты – умница! – хвалит меня.
Чувствую, мои щёки начинают гореть. И не только от его похвалы. А от его близости. Когда он за мной… Прижимается. Можно сказать, обнимает…
Да я вся горю!
– Остановись здесь, – просит, заставляя трепетать от горячего дыхания на моей щеке.
Останавливаюсь.
– Смотри, – показывает на открывающуюся взору картину неописуемой красоты.
Посередине – синее-синее горное озеро, окружённое белоснежными сугробами. Дальше, по кругу – заснеженные деревья-великаны. И ещё дальше – горные склоны.
Мы, получается, на вершине.
Заворожённо смотрю на всё это природное великолепие. Аж дух захватывает.
– Красота! – только и могу вымолвить. – Нереальная красота!
Вслед за Сашей слезаю со снегохода, озираясь по сторонам и любуясь восхитительными видами.
– Нравится? – спрашивает и подходит практически вплотную ко мне.
– Ещё бы! Ты был здесь раньше!? – скорее утверждаю, нежели спрашиваю.
– Да, – подтверждает он.
Здесь ветрено, непроизвольно ёжусь от холода.
– Замёрзла всё-таки?
– Есть немного…
– Поехали обратно.
– Саш… – решаюсь я.
– Ммм? – вопросительно смотрит на меня, пока я собираюсь с мыслями.
– Прости меня, пожалуйста! – смотрю на его лицо, в глаза.
– За что?
– Я… я очень виновата перед тобой, – начинаю быстро тараторить, стараясь говорить логично и не сбиваясь. Тогда… в августе… в последнюю нашу встречу я наговорила тебе много ужасных вещей. Я сделала тебе очень больно…
– Оль…
– Саш, пожалуйста, выслушай меня! Я так не думаю. Говорила тогда на эмоциях. Всё-всё не так. Ты, наоборот, очень важен и дорог мне. Ты очень много для меня значишь…
– Я не хочу возвращаться снова в то время, – резко обрывает меня. – Даже мысленно, в воспоминаниях. Всё забыл. Стёр начисто. Проехали.
– Саш…
– Это ты меня прости, что был… – грустно усмехается. – Таким вот… – разводит руками, не договаривая.
– Саш, для меня очень важно, чтобы ты знал…
– Оль, я тебя прошу, давай больше не будем возвращаться к прошлому. Признаю, был полным дебилом. Прошу за это прощения. Придумал себе что-то, нафантазировал и, самое поганое, ведь поверил же во всё это.
– Да нет же! – пытаюсь возразить. – Это я…
– Прошу тебя! Пожалуйста! Не заставляй меня снова чувствовать себя кретином, – жёстко говорит, одаривая строгим взглядом.
– Я же задела тебя за живое…Ты говорил, что любишь, а я... – предпринимаю очередную жалкую попытку.
– Л ю б л ю, – произносит смеясь. – Ха-ха-ха, – закатывается смехом. – Ну какая, к чёрту, любовь!? Ха-ха-ха. Говорю же, дебилом был. Напридумывал себе… Тебя прессовал… Как вспомню, так вздрогну. Лучше и не вспоминать!
– Но…
– Забыли! Проехали! – со злостью припечатывает. – Сказал же…
– Прости меня! – неуверенно шепчу.
– Оль, последний раз говорю… Мне не за что тебя прощать! Надеюсь, и ты на меня зла не держишь. Всё, что было, то прошло. Давно забыто, как страшный сон. Сейчас – всё с нуля. Будем считать, только познакомились. По любому, будем пересекаться, общаться придётся… Постараюсь, конечно, минимизировать, но… компания одна. И в этой компании мои лучшие друзья и твои лучшие подруги. Так что, встречи – неизбежны.
– Ты, как всегда, прав, – с горечью улыбаюсь ему.
– Так… Всё… Поехали назад. Дрожишь вся, – констатирует очевидное.