Вот только ему не понять, что дрожь эта вовсе не от холода, а от…
«Только не реви!» – уговариваю себя.
«Ты же сильная! Продержись ещё чуть-чуть!»
Едем назад. Саша за рулём. Я – за ним. Держусь крепко за его куртку, но не прижимаюсь сильно к его спине. Незачем… Теперь незачем.
Очень холодно. Пытаюсь расслабиться. Не думать о холоде, а, наоборот, представляю, что мне жарко. Но ничего не помогает.
Внезапно останавливаемся.
– Что случилось?
– Мне надо пару минут, – произносит чужим голосом, через силу.
Ничего не понимаю. Что случилось-то? Саша продолжает сидеть, только голову склоняет к груди. Потом начинает судорожно растирать левую ногу. С трудом слезает со снегохода, и я замечаю, как дрожит его нога. Делает шаг и валится в снег.
– Саша! – взволнованно вскрикиваю и подрываюсь к нему.
Падаю на колени рядом с ним. Он лежит на снегу. Глаза закрыты. Челюсти плотно сжаты. Руки, сжатые в кулаки, методично бьют по снегу.
– Что? Что с тобой? – спрашиваю его, не на шутку испугавшись.
Молчит.
– Как тебе помочь? – аккуратно дотрагиваясь до его груди.
Молчит. Только ещё сильнее сжимает челюсти и прикусывает нижнюю губу.
– Скажи… Что мне сделать?
Молчит. Присаживается, опираясь на правую руку. Свободной рукой начинает с новой силой растирать левую ногу. Движения нервные, дёрганные. Он и сам слишком напряжён. Как оголённый провод.
– Не могу больше, – цедит сквозь зубы и откидывается на снег.
Катается по снегу. Мучительно стонет.
Снова присаживается. Скидывает ботинок с ноги. Растирает, массирует пальцы ног, стопу, голень, бедро.
– Сука… Сука… Сука… Бл_дь… – ругается сквозь стоны.
Страшно от этого зрелища, да и вообще, от ситуации в целом.
– Саш, – ещё ближе подползаю к нему. – Пожалуйста, скажи, чем тебе помочь.
На мгновение переводит страдальческий взгляд на меня, фокусируется, челюсти сжимает аж до зубного скрежета. Прикрывает лицо рукой. Второй рукой со всей силы начинает бить по больной ноге. Потом снова заваливается на спину.
– Аааааааааа, – кричит, явно от боли. – Аааааааааа. – Сука…Сука…
– Тише, тише, Сашенька! Успокойся хороший мой! – накрываю его огромный кулак своей дрожащей рукой, пытаясь удержать его от дальнейшего причинения вреда себе же.
Он мне так ничего и не говорит. Лежит молча. Лицо по-прежнему прикрыто рукой. Вторую руку, сжатую в кулак, постепенно расслабляет.
Дотрагиваюсь до его ноги. Даже через штаны чувствую, насколько напряжены мышцы, как они местами дергаются и дрожат, как по ноге проходят судороги, и как она непроизвольно сокращается и трясётся. Даже не представляю, какую нестерпимую боль он испытывает.
Медленно и очень осторожно начинаю гладить ногу по всей длине. Постепенно увеличиваю давление своих рук. Дальше начинаю массировать, разминать. Стараюсь затронуть каждый сантиметр. Действую интуитивно. И очень боюсь сделать что-то не так, причинить ещё большую боль.
Проходит минут пятнадцать, не меньше, ощущаю, что мышцы ноги расслабляются. Прекращаются подёргивания и тряска.
– Тебе получше? – спрашиваю, когда замечаю, что смотрит на меня своими чернющими глазами.
– Да, – отвечает хриплым голосом. – Спасибо! – слишком вымученным голосом произносит. – Вставай со снега. Не хватало, чтобы застудилась…
Поднимаюсь, не отрывая от него взгляда.
Саша присаживается, натягивает ботинок. Пытается подняться, но не выходит. Снова начинает злиться.
– Давай помогу, – протягиваю ему руки, чтобы он смог опереться на них.
Весовые категории, конечно, несопоставимы. Подняться на ноги получается только с третьей попытки. И то, равновесие Саша не удерживает, и мы с ним падаем в снег. Причём, я на него.
Близко-близко. Глаза в глаза. Губы в каких-то сантиметрах друг от друга. Ощущаем дыхание друг друга. Непроизвольно облизываю губы. Саша тоже.
«Я так хочу, чтобы ты поцеловал меня!» – мысленно говорю ему.
– Прости, – выдыхает.
Очередные попытки подняться. Наконец-то удаётся. Саша шумно дышит. По виску стекают капельки пота.
– Замёрзла? – обеспокоенно спрашивает.
– Нет. Не очень…
– Обманываешь. Дрожишь вся. И руки ледяные… – держит мои руки в своих.
– Это нервное.
– Иди сюда, – произносит и притягивает меня к себе.
Расстёгивает пуховик и сильно-сильно прижимает к себе, руками водит по спине.
Почти сразу становится тепло. Хорошо. Уютно. Спокойно.
Я снова могу чувствовать его. Стук его тарахтящего сердца. Его сбившееся дыхание. Его, такой родной, запах. Его обнимающие меня руки. Его мощь, силу. Его всего. Такого одного. Единственного. Родного. Моего.