– Марин, – плачу навзрыд, – Я его очень люблю!
– Да и он тебя, судя по всему…
– Я приеду…
– Не вздумай, сказала тебе! Мне, между прочим, волноваться нельзя. А ты меня волнуешь! – применяет запрещённый приём.
– Прости, – шепчу.
– Послушай меня… Ну сорвёшься ты сейчас. Ну приедешь глубокой ночью. Дальше что?
– К Саше пойду…
– Ему остыть надо. Протрезветь. В себя прийти. Опять же, в себе разобраться. А для этого время нужно.
– Ты же сама сказала, что ему плохо…
– Да, плохо… Но как бы хуже не сделать…
– Куда уж хуже?! Сколько же я ему плохого делаю…
– Оль, прошу тебя, выпей успокоительного и постарайся уснуть. Утром я тебе позвоню и решим, как действовать.
– Марин, может мне Саше позвонить? Сейчас…
– Лучше, не надо, – чуть подумав отвечает подруга. – Если он не спит, то ему на телефон придёт оповещение, что абонент, то есть ты, в сети. Думаю, он и сам тогда позвонит. А если всё же спит, то пусть лучше спит. Не надо его сейчас тревожить. Ещё раз повторяю, вам надо обоим успокоиться.
– Ладно… Поняла… Спасибо тебе, моя хорошая. Прости меня, что я вот такая… – горько усмехаюсь.
– Оль, всё будет хорошо! Уверена на сто процентов! – заряжает меня оптимизмом. – Спокойной ночи!
– Спокойной ночи!
Я не помню, как раздеваюсь, ложусь в кровать, о чём говорю с родителями, да и говорю ли вообще.
Слёзы наконец-то закончились. Мыслей нет. Пустота. Неподвижно лежу, уставившись на светящееся окно в доме напротив, пока не проваливаюсь в тревожный сон. Хотя, и сном-то это назвать нельзя…
Глава 22.
Глава 22.
Просыпаюсь. Открываю глаза. Ночь ещё? Или уже утро? Непонятно… За окном – темно.
Первым делом хватаюсь за телефон. Начало восьмого утра. К счастью, или к сожалению, но никаких входящих сообщений и непринятых вызовов.
Иду в ванную, шарахаюсь от своего отражения в зеркале. Красавица… писанная… Что сказать! Веки опухшие, глаза в виде щёлочек. Какая-то вся всклокоченная, с неузнаваемым лицом. Немудрено… столько плакать.
Интересно, откуда берутся слёзы? И насколько огромен их запас в организме человека? Я думаю, вчера из меня вылилось не меньше ведра.
Долго умываюсь холодной водой, пытаясь привести лицо в божеский вид.
Вдруг позвонит Марина и скажет, чтобы я ехала обратно…
Или Саша сам приедет ко мне…
Понимаю, что это невозможно, нереально, из области фантастики. Один шанс из миллиона. Ну а вдруг!?
Я и тогда, полтора года назад, надеялась на «вдруг». Вдруг Саша появится… Неожиданно встретит меня после работы. А может, приедет ко мне домой. Или совершенно случайно мы пересечёмся в нашем многомиллионном городе. Всякое бывает…
Но нет. Чудо не случилось.
Пока завариваю себе крепкий чай, гипнотизирую телефон, подгоняя поскорее позвонить. И даже не важно, кто мне позвонит… Самое главное, чтобы у меня появилась хоть какая-то информация.
Может, мне самой позвонить Саше? Он тоже рано просыпается…
Только я безумно боюсь. И даже не знаю, чего больше… Что он ответит или не ответит…
Если он не ответит... Тоже несколько вариантов почему не отвечает. Возможно спит. А мне как-то не хочется его тревожить, беспокоить. Но может быть и такое, что просто не захочет со мной разговаривать. Вчера – да, эмоции, нетрезвость, всё такое. А сегодня – совсем другое дело.
Если же ответит… Ещё страшнее. Даже и не представляю, что ему говорить, как вообще начать разговор. Могу даже разреветься, услышав его голос. Такой вариант тоже надо учитывать.
А он что мне скажет? Как ответит?
Ой, аж живот сводит от этих мыслей!
Самый худший для меня вариант, но, к сожалению, самый вероятный, если он пошлёт меня куда подальше, да ещё в грубой форме.
Господи! Я с ума сойду от безызвестности.
Марин, пожалуйста, позвони мне!
Впору и самой позвонить подруге, но она, скорее всего ещё отдыхает. Вспоминаю её же слова, что беременным постоянно хочется спать. Особенно по утрам тяжело вставать. А я и так её заставляю нервничать и тревожиться. А это уж совсем свинство с моей стороны, учитывая её положение.
Может, Наталье позвонить. Хотя, тоже не вариант. Она раньше девяти не просыпается.
Ну вот зачем я уехала?
Наивная… думала хуже быть не может… Вот-вот… Получай!
Интересно, что Саша хотел мне сказать? Звонил же не просто так… Да ещё столько раз!
В восемь на кухню приходит папа.
– Доброе утро, пап!
– Доброе утро! – внимательно смотрит на меня, а потом цокает и качает головой.