Мне нужно уходить отсюда. Не просто уходить – бежать!
Но как бежать, когда ноги не слушаются. Я вроде и делаю шаг, а по факту – малюсенький шажочек.
Да ещё и Владимир Савельевич пытается меня вернуть обратно, уговаривая дождаться Сашу, который вот-вот должен приехать…
Как же он не понимает!?
Это же я во всём виновата! Только я!
Да меня на пушечный выстрел нельзя подпускать к Саше! Я же приношу ему только беды, несчастия и неприятности. И это слабо сказано! Потому что не существует таких слов, чтобы выразить всё то, что я ему сделала!!!
Как же мне теперь жить!? Ну как!?
Зная, что он из-за меня пострадал… Да что там! Едва не погиб!!!
Моя память услужливо подкидывает мне слова Владимира Савельевича: «Мне позвонили ночью, сообщили про аварию. Сказали, что он в критическом состоянии. Попросили поторопиться. Понимаешь…, чтобы успеть попрощаться…»
Критическое состояние… попрощаться… Одуванчик… кома…операции… травмы, не совместимые с жизнью…
– Господи! Помоги… – жалобно скулю, опускаясь на подъездные ступеньки, и, не стесняясь, размазываю слёзы-сопли по лицу.
Я каким-то образом всё-таки ушла из квартиры. Из памяти напрочь стёрся этот момент. Даже и не помню, что говорила Владимиру Савельевичу.
Миновав лифт, стала спускаться по ступенькам вниз. Но до конца так и не спустилась. Силы покинули. И вот я сижу на холодных ступеньках, обхватив себя за плечи, и плачу, плачу, плачу.
Саша… Сашенька…
Но Господь меня не слышит, потому что перед моими глазами так и появляются картинки из прошлого, которые окончательно добивают меня.
Знакомство с Сашей. Общение. То, как я сторонилась его, как «фыркала» на него, как боялась его, как он был неприятен мне, даже противен. А он… он просто был рядом. Особенно, когда я в этом нуждалась…
Первые прикосновения… Ощущение надёжности, когда он держит за руку… А, когда он обнимает… Как же хорошо, тепло, уютно в коконе его заботливых нежных рук…
Первый поцелуй… Настоящий… Взрослый… До головокружения, до полуобморочного состояния…
Его признание в любви…
Мой первый раз с ним… сопровождаемый его жестокими словами: «Я же сказал, что не люблю… Не любил тогда, не люблю сейчас и не полюблю!».
Наша близость…
«Между нами только секс. И ничего больше!» – его неизменные слова.
И на все мои «люблю» он всегда отвечал: «Нет. Нет. Нет. Не любил. Не люблю. И не полюблю!».
Каким-то чудом я выхожу из подъезда и бездумно брожу по территории жилого комплекса, до тех пор, пока на моём пути не появляется скамейка. Обессиленно падаю на неё и в полный голос начинаю выть, потому что воспоминания отбрасывают меня в ту злополучную августовскую ночь. Сколько же я ему тогда наговорила!!!! Убивала же словами!!!!
«Ты мне противен! Ты мне отвратителен! Чудовище!» – кричала я ему тогда. «Ненавижу! Животное!»
«Люблю, бл_дь, тебя!» – с отчаянием в голосе кричал мне Саша. – «Люблю! Люблю! Люблю!»
«А я – ненавижу! Ненавижу тебя!»
«Ты – очень жестокий. Боюсь тебя. Один твой взгляд – и у меня всё внутри переворачивается. Ты постоянно давишь на меня. Насилуешь! Морально. А сейчас уже и физически! Ты и убить можешь…»
«Всё это время я ломала себя. Особенно, когда ты прикасался ко мне, целовал… Ещё и взаимности хотел… А мне было настолько мерзко, до тошноты, потому что ты мне физически неприятен, омерзителен!
«Терпела, потому что не хотела тебя обижать!»
«Обижать меня не хотела? Ну я же животное… А разве животные могу обижаться?! Они же, бл_дь, несмотря ни на что, могут только любить…» – его слова.
«Не нравишься ты мне и никогда не понравишься, и уж, тем более, я бы никогда не смогла полюбить такого как ты!»
«Я сейчас хочу уйти. Навсегда. И никогда больше не видеть тебя! Забыть обо всём и не вспоминать!»
«Иди. Прости. И прощай».
Цепочка с подвеской в форме одуванчика.
Правой рукой машинально нахожу цепочку под одеждой и срываю с шеи. Невидящим взглядом смотрю на одуванчик в своей руке. А вижу… глаза Саши. Его взгляд. Раненый. Отчаянный. Пронзительный. Безжизненный.
Саша… Сашенька…
Сколько же он вынес из-за меня!? Сколько же всего пережил!?
Ему бы забыть про меня. И не вспоминать. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
А он…
«Любит он тебя! Да ещё как! Ты ему очень нужна!» – как наяву слышу голос Владимира Савельевича.
«Он просто боится стать обузой. Ему же предстоит серьёзная операция на позвоночнике. И от этой операции зависит будет ли он ходить. Это же всё последствия той ужаснейшей аварии. Его же с того света вытащили. Сколько же ему пришлось вынести… И сколько ещё предстоит…»