Глава 40.4.
Глава 40.4.
Саша.
Новый год. Мне так хотелось отпраздновать его дома, как раньше, в большой шумной компании. Чтобы почувствовать себя живым, нормальным. Чтобы доказать себе и всем, что я СМОГ!
Савельич тоже рвался к себе домой, на юг. Так же, как и я, тосковал по родным местам. А ещё ему было жизненно необходимо побывать на могиле самых родных ему людей: жены и сына. Он же не задумываясь оставил всё, что было важно и значимо для него, ради меня. И дом, и возможность еженедельно навещать своих близких на кладбище, и успешный бизнес, в конце концов. На долгое время. Конечно, у него были и помощники, которые присматривали за домом и ухаживали за могилами. Были и хорошие управленцы, которые помогали по бизнесу, в том числе, и Глеб с Максом, на которых в тот период навалилось до хрена всего и даже больше. Но, понятное дело, хозяин он и есть хозяин.
Так что тридцать первого декабря Савельич отправился к себе домой, а я – к друзьям.
Никому ничего не говорил. Нет, ну то, что я в родном городе Макс и Глеб знали. Мы даже успели увидеться. Но вот то, что я решусь именно в новогоднюю ночь приехать к ним на базу отдыха, да ещё самостоятельно за рулём – это было полной неожиданностью для всех.
Между прочим, за руль я сел впервые с момента аварии. Я же должен был доказать себе, что МОГУ и это тоже. У меня не было страха, паники, наоборот – была уверенность в себе и абсолютное спокойствие. Как раз пацаны по моей просьбе, к моему возвращению, купили для меня новую машину. Вот я и поехал к ним, заодно проверять и себя, и технику в деле.
Предполагал ли я, что увижу Олю?
Скажем так… допускал такую возможность.
Но я был внутренне спокоен, убеждён, что всё в прошлом. Опять же… времени сколько прошло. Всё изменилось. И я. И она.
За последние полгода я полностью заблокировал воспоминания о ней. Всецело сосредоточившись на реабилитации. Каждый день был расписан буквально по минутам. Я упахивался так, что едва моё тело принимало горизонтальное положение, а голова касалась подушки, я моментально засыпал. Но, безусловно, был и положительный момент от нескончаемых тренировок на грани физических возможностей – я окреп, вернул былую форму и даже стал мощнее.
Пацаны, да и Савельич тоже, порой начинали было что-то говорить про Олю, про нас ней, но я моментально пресекал все эти начинания, жёстко обрывая их: «Проехали. Всё в прошлом. Забыли. У каждого – своя жизнь».
Савельичу я итак изначально говорил, что она не для меня. Точно чувствовал с самого начала, что ничего у нас не получится.
А пацаны… всё они, конечно, видели и понимали. Но не лезли.
На многочисленные вопросы про аварию, и гадания, как такое могло случится на пустынной трассе и тем более со мной, который «мастер вождения», неизменно отвечал: «Судьба такая!».
И ни один человек не знал, что тогда я ехал от Оли, попрощавшись с ней навсегда.
Но стоило мне увидеть её и всё… мой мир рухнул в очередной раз.
Нет… Не разлюбил. Не забыл. Не отболело.
А накрыло с новой неимоверной силой.
Пытался бороться с собой, держать лицо, сохранять покер-фейс.
Но как это было сделать!? Если это, в принципе, – невозможно.
Я не мог насмотреться на неё. Мне было всё мало и мало.
Такая она… Нежная. Красивая. Родная. Любимая. Желанная.
Я понимал, что все, а не только она, видят мои озабоченные, сумасшедшие взгляды на неё, но ничего не мог поделать с собой. Меня ломало.
Ни алкоголь, от которого меня моментально «развозило», ни липнущая ко мне Вера, ни Денис, который откровенно клеился к Оле… моей Оле, ничего это не могло утихомирить мой нутряк, потому что там снова всё было вдребезги и в клочья.
Я хорошо запомнил её реакцию на моё появление. Шокирована была. Запомнил её глаза. И мне показалась, что там такая затаённая боль… покруче моей.
Как пережил новогоднюю ночь – не знаю, не помню.
Хотел было уехать, но не рискнул и из-за состояния, и из-за выпитого, и из-за желания побыть рядом с ней… Пусть даже и на непреодолимом расстоянии… Хоть и совсем рядом.
И чего же мне стоило просто быть с ней рядом! Я с ума сходил. Мне одержимо хотелось обнять её, почувствовать её. Исцелить своё израненное тело, кровоточащее сердце и измученную душу – моей – не моей девочкой.
И в то же время мне хотелось оказаться как можно дальше отсюда, чтобы снова не затянуло в водоворот боли.
Но какое там!?
Я понимал, что мне нельзя пить. Во-первых, потому что принимал лекарства, готовясь к очередной операции, которая была запланирована сразу после новогодних праздников. Во-вторых, я не знал, как себя поведёт мой организм. Да я, собственно говоря, и не планировал пить, потому что не любитель. Но… всё пошло не так… Мне казалось, алкоголь должен притупить чувства, боль, расслабить меня и успокоить. Но я в корне ошибся. Наоборот, всё это только обострилось.