Может, это и есть Божий промысел? И Бог даёт мне шанс?
Ладно, позже подумаю. Сейчас мне надо к Оле. И не просто увидеть её, а поговорить.
Оставляю свои помощники-костыли в коридоре и, стараясь идти как обычно, захожу в палату к Оле, предварительно постучавшись.
– Привет, родная!
Глава 43.
Глава 43.
Оля.
Вторые сутки я в больнице.
Несмотря на травмы, хотя это просто ушибы и ссадины, я не чувствую физической боли. Да даже голова не беспокоит, хотя у меня диагностировали сотрясение головного мозга.
Возможно, это действие препаратов, которыми меня пичкают. Не знаю.
Зато моим верным спутником становится душевная боль, которая не отпускает ни на секунду. Ржавым гвоздём медленно и неотвратимо полосует всё внутри, оставляя кровоточащие, незаживающие следы, горечь и отчаяние. Эта боль точит меня изнутри, делая слабой и опустошённой, будто вычерпанной до дна.
Мне так больно за Сашу.
Я знаю, что он – здесь, рядом. Всю ночь после аварии провёл в больнице со мной, весь вчерашний день. Разве что на ночь уходил. Более того, уже много раз предпринимал попытки поговорить со мной.
Но стоит мне только увидеть его, у меня сразу же начинается неконтролируемая истерика.
И я гоню его каждый раз. Потому что реально боюсь, что если он приблизится ко мне, то с ним непременно случится что-то плохое. Я воспринимаю себя как его проклятие.
И каждый раз произнося: «Не подходи! Уходи!», я пытаюсь обезопасить его от себя.
Я знаю, что ему очень плохо и больно. И в отличие от меня, он ещё испытывает и физическую боль.
Бедный, он и так настрадался за свою жизнь!
А я… только добавляю и добавляю ему страданий!
Моё сердце разрывается на части от осознания, что ему пришлось пережить из-за меня, от несправедливости происходящего с ним и невозможности что-либо изменить, от того, что самый дорогой и любимый для меня человек страдает.
Меня сводит с ума мысль, что всё, что случилось с Сашей – это только из-за меня!
Я чувствую себя разбитым зеркалом, разлетевшимся на тысячи осколков, каждый из которых ранит при малейшем прикосновении к нему. А прикосновение – неизбежно. Осколки надо же собрать. И не только меня ранят эти осколки, но и самых близких для меня людей.
Даже родителей умудрилась обидеть и прогнать.
Когда они только пришли, я, конечно же, очень обрадовалась, почувствовала облегчение от того, что здесь мои родные. Ведь когда с человеком что-то случается, на подсознательном уровне хочется, чтобы именно родители были рядом: пожалели, защитили, успокоили. И не важно, ребёнок ты или взрослый человек. Хотя, мне и не хотелось, чтобы они вообще узнали об этом инциденте. Зачем их лишний раз волновать и расстраивать!?
Но им сообщили. Сначала радость от встречи, слова утешения и подбадривания, затем – расспросы, что да как, нескрываемое беспокойство за меня, слёзы мамы, молчаливая сдержанность папы, их безусловная поддержка. Я, немного успокоившись, даже смогла ненадолго уснуть. Родители как раз в это время ходили пообщаться с врачом. А потом, когда они вернулись, я почувствовала, что что-то случилось. И не ошиблась.
– В коридоре этот твой! – процедила мама со злостью. – И как только посмел быть здесь? Ведь это же из-за него с тобой всё и случилось!
Слово за слово, и мы поругались. Ну не смогла я смолчать из-за того, что мама обвиняла во всём произошедшем Сашу. Несправедливо обвиняла! Это ведь не так!
В сердцах и выдала: «Знаете, что! Спасибо, что навестили, но уходите, пожалуйста! И Саше скажите, чтобы тоже уходил! Я никого не хочу видеть! Оставьте меня одну!».
Родители тогда ушли. А Саша – нет.
И мне, с одной стороны, очень хотелось, чтобы и он ушёл. Чтобы не видеть, не слышать, не чувствовать, не знать. Чтобы оградить его от себя. Чтобы спасти его от себя.
А, с другой стороны, хотелось обнять его крепко-крепко, прижаться к нему сильно-сильно, и никогда больше не отпускать. Забрать всю его боль себе. Исцелить его своей безграничной любовью, а заодно и самой исцелиться.
И эти противоречивые желания, словно две противоборствующие силы, вели непримиримую борьбу в моей душе, изматывая меня морально.
Слова Владимира Савельевича так и звучали рефреном в ушах: «Любит он тебя! Да ещё как! Ты ему очень нужна!».
Как же он может любить меня?!
Он же меня должен ненавидеть!
Может он и ненавидит? Он же мне про любовь и не говорил! Более того, всегда отрицал это чувство.
Может, подпустив меня к себе, он мне и отомстил таким образом? Поразвлекался, а потом и бросил с разбитым сердцем.
Нет! Точно нет! Это я к нему прилипла как банный лист, да ещё и со своей любовью. А он сразу обозначил все условия, и я их приняла. Он же меня не заставлял, и ни к чему не принуждал.