Слёзы градом катятся из моих глаз. А я по-прежнему не могу вымолвить ни слова.
Саша замолкает. Бесконечно долго смотрит глубокими, печальными глазами. А потом улыбается той редкой, открытой улыбкой, которую я так люблю.
– Люблю тебя! – одними губами.
И медленно выходит из палаты.
Он что же, попрощался со мной?!
Нет же!!!
Мне надо его остановить. Догнать. Сказать ему. И я соскакиваю с койки, и направляюсь за ним. Но со мной что-то происходит. Резкая слабость, темнота в глазах, и я оседаю на пол, теряя сознание.
Глава 44.
Глава 44.
Саша.
Ну вот и всё.
Так надо. Так правильно. Так для всех будет лучше. Так и только так!
Самое главное, для Оли именно так и должно быть!
А я… ну как-нибудь…
По мере того, как я удаляюсь от её палаты, делая труднодающиеся шаги, будто придавленный невыносимой тяжестью свинца, внутри меня разрастается бездонная, ледяная пустота и я стремительно лечу в чёрную пропасть, где всё уже предрешено.
Отделение травматологии живёт активной жизнью. А я ничего не замечаю. Вокруг меня – непроглядная тьма и гнетущая тишина, нарушаемая разве что стуком собственного сердца.
А раз сердце стучит, значит, я ещё жив. Во всяком случае, существую. И это не так уж и плохо. По крайней мере, привычно для меня.
Не раздумывая, сразу же направляюсь в кабинет Льва Аркадьевича. Стучусь, заглядываю и с порога говорю:
– Лев Аркадьевич, я готов к операции. Что надо делать?
– О как! – восклицает он. – Быстро ты всё обдумал…
– А, собственно, чего мне думать-то!? Как будто у меня варианты есть.
– Александр, как ты себя чувствуешь? – внимательно смотрит на меня врач. – Очень уж бледный.
– Ну как вам сказать…
Х_рово я себя чувствую. Очень. Плохо мне. Только вот я не осознаю, физическая ли это боль или перекрывающая её душевная?
– Если получится, готов сегодня к госпитализации?
– Да… – пожимаю плечами.
– Документы с собой?
– Да.
– Вещи есть кому привезти?
– Да я сам смотаюсь…
– Боюсь, Александр, ты уже не смотаешься САМ, – делает ударение на последнем слове. – Посиди здесь, я сейчас к заведующему, и будем тебя оформлять.
Осторожно присаживаюсь на стул, пытаясь принять такую позу, в которой мне было бы более-менее комфортно. Но таких, похоже, нет. Думаю, хорошо, что Лев Аркадьевич сам пошёл к Игорю Андреевичу. Я бы слишком долго преодолевал это расстояние. Силы как-то неожиданно быстро покинули меня.
Врача приходится ждать долго. Больше часа. Но это время я трачу с пользой, решая рабочие моменты. Таким образом, во-первых, я спасаюсь от болезненных дум об Оле. Во-вторых, мне надо закрыть кое-какие вопросы. Я ведь понимаю, что снова выпаду из рабочего процесса, и, скорее всего, надолго.
Звоню Глебу и Максу, сообщаю про операцию, которую предложили сделать здесь, и я согласился, да и вообще вкратце говорю о своём состоянии, и, по обыкновению, прошу никому ничего не говорить. Потом звоню Савельичу, рассказываю и ему обо всём, короче, всё по второму кругу, заодно прошу собрать и привезти кое-какие вещи. Савельич, конечно, потрясён. Долго его ещё успокаивать приходится.
Только заканчиваю разговор с Савельичем, в кабинет вдвоём заходят Игорь Андреевич и Лев Аркадьевич.
– Александр… – начинает Игорь Андреевич и неожиданно замолкает, будто подбирая слова.
Я тут же напрягаюсь, почувствовав исходящую от него… растерянность, что ли.
– Оля…
– Как раз хотел попросить вас, – не очень вежливо перебиваю его. – Пожалуйста, она не должна ни о чём знать! Она сейчас не в том состоянии, чтобы ещё и обо мне переживать. Да и вообще, не нужно ей всего этого «геморройства», связанного со мной. Нечего её обрекать на жизнь с инвалидом!
– Александр…
– Прошу вас! – повышаю голос, переводя взгляд с Игоря Андреевича на Льва Аркадьевича. – Это моё решение. Оля ничего не должна знать! И, по возможности, очень прошу, чтобы мы нигде не пересеклись. Пожалуйста!
– Да… но… Оля…
– Пожалуйста! – неконтролируемо начинаю злиться и нервничать я.
Врачи только переглядываются между собой и синхронно покачивают головами.
– Пожалуйста!
– Услышали тебя… – вздохнув, произносит Игорь Андреевич. – Сейчас иди оформляйся. Я договорился.
– Спасибо!
Начинаю подниматься со стула и чувствую, что ВСЁ, встать на ноги уже не смогу.
– Я не чувствую ног… – шокировано выдаю, присовокупив ругательства.