Неужели все эти годы, пока я была уверена, что мы близки, что с ней могу всем поделиться, сама Инесса испытывала нечто совершенно иное? Только и ждала возможности ударить? Получается так?
Вероятно, часть меня все же хочет разобраться.
А другая часть проявляет беспокойство, ведь Инесса выглядит непривычно взволнованной.
Что-то в ее глазах заставляет меня задержаться.
— Хорошо, — говорю. — Но убери руку.
Инесса смотрит на меня с опаской, будто полагает, что если отпустит, то я в тот же момент брошусь прочь от нее.
Однако все-таки отпускает.
— Маша, я, — запинается. — Ты, наверное, злишься из-за меня? Да? Ну после всего… ты, наверное, обижена?
Ну и вопросы.
Молча смотрю на нее, недоумевая, что можно на такое ответить. Как-то даже никаких вариантов в голове нет.
Угу. Обижена. Злюсь. А вообще, дело же совсем в другом. Только кажется, ей нет смысла что-то объяснять.
— Это то, о чем ты хотела поговорить?
— Нет, нет, — она суетливо мотает головой. — Я о другом сказать собиралась. Понимаешь, я не знаю, что именно произошло в клубе. Между тобой, Прохором, его друзьями. Ну когда ты с ними одна осталась. Я же не в курсе.
Теперь в ее глазах не столько тревога и страх… скорее похоже, будто Инесса рассчитывает на нечто плохое. В ее взгляде горит ожидание, что я с ней своими проблемами поделюсь. Под влиянием эмоций.
Только я ничем делиться не собираюсь.
А ей, похоже, лучше не знать, как мне чудом удалось уехать из клуба. Без последствий. И что ни Прохор, ни его дружки меня не тронули.
Боюсь, Инесса скорее расстроится, чем обрадуется, узнав про мою удачу.
Пауза затягивается, и помедлив еще немного, она продолжает:
— Ты прости меня, пожалуйста. Ладно? Я не хотела ничего плохого. Ну просто… я же знаю, какая ты зажатая и скромная. Думала, искренне помочь. Надеялась, между тобой и Прохором искра разгорится.
— Что? — вырывается у меня удивленно.
Нет, это уже слишком.
Так нагло лгать…
— Ин, ты прямо сказала, чего мне желаешь, — говорю. — Когда бросила меня одну в клубе, ты вообще много всего сказала. Уже не помнишь?
— Ну я немного тебе завидовала, — бросает она. — Вот и вырвалось лишнее. Но это не значит, что я не пыталась тебе помочь. Ты же постоянно в учебе. Про личную жизнь не думаешь. А знаешь, как быстро время пролетит? Вот стукнет тебе тридцать, так и будешь за книжками торчать? Ой, Маш, ну ты куда?
— Пойду, — говорю, направляясь к своему подъезду.
— Дай же я самое главное скажу, — она догоняет меня и останавливается впереди, нервно выставляя вперед руки, жестами показывая, чтобы я задержалась, а после торопливо бормочет: — Прости меня, очень тебя прошу. Не хочу никаких проблем. У моей мамы сердце слабое. Ты же знаешь. Вдруг ее инфаркт хватит? Она не выдержит, если со мной что-то дурное случится. А папа… ну у папы тоже здоровье плохое. Пожалуйста, Маш, не держи на меня зла. Мои родители не выживут, если я вдруг… ну в больницу попаду. Нельзя мне. Понимаешь, Маш?
Ничего я сейчас не понимаю.
Инессу не узнаю. Решила бы, что она просто издевается надо мной. Или это какой-то очередной ее план, чтобы меня опять в ловушку заманить. Ну кто знает? Доверять же ей точно нельзя.
Но подруга и правда сильно взволнована. Никогда прежде не видела ее такой нервной, взвинченной.
Тогда в клубе она преспокойно меня оставила в западне.
А теперь на ней словно лица нет.
— Почему с тобой должно что-то случиться? — спрашиваю, не выдержав.
— Ну а как? — нервно выдыхает. — Ты же знаешь, что с Прохором. Вот я бы и не хотела попасть под горячую руку, как Астафьев.
Видимо, на моем лице отражается настолько явное недоумение, что Инесса решает немного прояснить все.
— Прохор в больнице, — говорит она, внимательно глядя мне в глаза. — Его увезли как раз после той ночи. В тяжелом состоянии. На нем живого места нет. Так сильно его избили. Ты разве не в курсе?
— Нет, — качаю головой. — А я здесь причем?
Инесса как будто тушуется, но после опять берется за свое:
— Прости меня, Маша, если что не так… в общем, прости, пожалуйста. Больше никаких проблем от меня не будет. И сплетен разносить не стану. Я знаю, что он настоящий псих. Если даже с Прохором такое сделал, то страшно представить, как обойдется со мной. Астафьев мажор. А я… ну никто. Ты не губи меня, ладно? Не говори ему ничего. Хочешь, я на колени перед тобой встану?
Теперь она смотрит на меня даже как будто… заискивающе?
— Что за бред ты несешь? — срываюсь. — Кто — он?