Все выглядит так, будто это личные вещи. Но за пределами ванной ничего личного нет.
Или я ошибаюсь?
Прикрываю дверь, разворачиваюсь и подхожу к шкафу. Там почти пусто. Но я замечаю несколько футболок. Брюки. Обувь внизу.
Он что, живет тут?
Ну может, приехал в город на некоторое время. Ладно, это тоже мне никак не поможет.
Закрываю шкаф и снова оглядываюсь по сторонам, когда вдруг слышится звук открываемой двери.
Даже не знаю, как я не подскакиваю на месте. Страх накрывает, буквально ошпаривает. Но я настолько цепенею, что двинуться не могу.
Вернулся? Так быстро?
Отчаяние захлестывает, однако уже в следующую секунду потрясенно наблюдаю, как в проеме показывается девушка. На ней униформа официантки этого проклятого элитного клуба. Она закатывает в комнату тележку и закрывает за собой дверь.
— Для вас оформлен заказ в номер, — сообщает девушка, плавно толкая тележку вперед. — Несколько блюд. Напитки. Но возможно, вы хотите чего-нибудь еще?
Механически смотрю на тележку.
Несколько блюд? Да тут как будто самые лучшие позиции из меню. Это что же, черная икра? Баночка открыта, поставлена в большую хрустальную емкость с колотым льдом.
Инесса мне все уши прожужжала блина с черной икрой. Даже фото какие-то показывала. Похоже все выглядит.
Ну да, вот рядом и блины. А еще морепродукты. Устрицы, креветки.
В голове звучит голос моей подруги:
— Ну нам такое, конечно, не по карману. Но может кто-нибудь угостит, а? Маш? Или хотя бы сфоткаемся с едой на соседнем столике.
— Ты чего, Ин? Не говори глупости. Или ты шутишь?
— Да какие шутки? — как будто даже оскорбилась Инесса. — Надо же будет что-то запостить. Классные фотки. Ты только прикинь, как все от зависти лопнут, если увидят нас за столиком с черной икрой.
Теперь понимаю, что мне стоило прислушаться к фразам подруги раньше. До того, как она заманила в западню.
Но прежде все это я принимала скорее за странный юмор…
Да уж. Угостили черной икрой. Угостили так угостили! Нарочно не придумаешь. Подвисаю, ощущая, как снова накрывает истерика.
Только тут отвлекает вопрос девушки:
— Вам открыть шампанское или вино? — интересуется она.
— Не надо.
— Простите?
— Не надо ничего открывать, — говорю громче.
— Вам не нравится? — в ее голосе сквозит такое волнение, что я даже отвлекаюсь от собственной тревоги на миг. — Извините, но это самое лучшие позиции, которые у нас представлены. Однако если у вас другие вкусы, то я могла бы…
Она как будто испуганна.
Из-за моей реакции?
— Это самое дорогое, — продолжает. — Самое…
Ну одну из бутылок я помню. Астафьев как раз такую разбил сегодня.
— Нет, вы меня не поняли, — замечаю. — Я вообще не пью. Не нужно никакого алкоголя.
— Вы уверены?
Очередной вопрос ставит меня уже в тупик.
— Да, — отвечаю тихо. — А почему вы так спрашиваете?
— Ну может вам не помешало бы немного расслабиться, — произносит девушка, немного помедлив, а после улыбается, как будто и меня хочет приободрить: — Я вас здесь раньше не видела. Наверное, вы с Булатом впервые. И… вы бы лучше выпили. Тем более, он сам так сказал, когда приказал доставить вам заказ в номер. Пускай выпьет, расслабится. Вот приблизительно так сказал. А если Булат что-то говорит, то лучше сразу слушаться его. Тогда и проблем никаких не будет. Знаете, ему нравятся послушные девушки.
— Послушные? — повторяю заторможенно.
— Лучше делать, как он говорит, — продолжает официантка. — Он может вам показаться… хм, жестковатым. Но Булат очень щедрый. Никого никогда не обижает.
Кажется, она искренне старается меня успокоить.
Только от каждой новой фразы мороз лишь сильнее сковывает меня изнутри, мешая соображать.
+++
дпузья, переходите в мой телеграмм-канал "Валерия Ангелос". Там очень много всего крутого и классного! Жду вас. Просто вводите мое имя автора в поиск телеграмм и найдете канал. Много визуалов, видео, мои личные фото и посты, а еще спойлеры бывают, инфа о новинках:)
6
— И много девушек тут побывало? — спрашиваю, не выдержав. — Над многими он поиздевался?
Ее лицо словно вытягивается.
— Нет, ничего подобного не было, — девушка отрицательно качает головой.
— Потому что все были послушные? — кажется, меня все сильнее накрывает истерика. — Делали все, что он говорил?