Марат бегло проходится взглядом по интерьеру, будто до этого его не замечал.
— Они тут не живут, — подключается Тая. — Я, когда зашла, то же самое спросила.
Улыбаемся с ней друг дружке, а потом смеемся.
— Этот дом отец купил с первых больших денег, — Марат наклоняется чуть ближе. — Тут лет пятнадцать никто не живет уже. Музейный экспонат, короче.
— Тогда понятно, — киваю, притопывая ногой в такт музыке.
— Май, — Тая разворачивается, — спасибо за подарок. Но не стоило.
— Тебе идет этот пиджак, — подмигиваю. — Не обижай меня, пожалуйста.
— Спасибо, — Тая поджимает губы, а я вижу, как в этот момент Марат сжимает ее руку.
Очень хочу спросить, извинился ли перед ней Арс, но понимаю, что это не просто не мое дело, напоминать про тот случай в ресторане будет некрасиво. К чему портить настроение?
Полчаса спустя мы смеемся над очередной шуткой Марата, а потом Тае звонят. Она отвечает. Отходит немного в сторону, а когда возвращается, на ней просто лица нет.
— Все нормально? — спрашиваю растерянно. Несмотря на розовый свет, я, кажется, замечаю, как она побледнела.
— Мне домой нужно. Срочно. Прости…
— Да все нормально, — бормочу и по инерции поднимаюсь с диванчика за всеми.
— Она опять? — спрашивает Марат.
Тая кивает. Они о чем-то шепчутся. Тая еще раз извиняется. Марат предлагает закинуть меня домой по пути, но я отказываюсь.
У меня есть еще больше двух часов до приезда родителей.
Ребята уходят, а я спускаюсь на первый этаж. Блуждаю в скоплении танцующих людей.
Беляков появляется внезапно, щекочет меня за бока, резко разворачивая к себе лицом.
— Дурак! — не всерьез бью его по плечу. — Напугал.
— Думала, маньяк?
— Конечно!
Оба смеемся.
— Хорошо, что пришла. У Мейхеров есть вкус во всем.
— Ага, — кручу головой по сторонам. Почему-то именно сейчас кажется, что кто-то смотрит.
Нарываюсь глазами на Арса не сразу. Заметить его трудно. Он сидит вдалеке. В новой футболке. Из знакомых рядом с ним только Лиза. Остальных я никогда в жизни не видела.
Сашка приобнимает меня, что-то говорит взахлеб, но все его слова не долетают до моего сознания. Продолжаю наблюдать за Мейхером. К нему подходит какая-то девушка, что-то говорит, он ухмыляется и поднимается с дивана.
Моргаю, Лиза в этот момент ловит мой взгляд и делает такое лицо, будто и правда способна на убийство.
Музыка резко затихает.
Отовсюду раздается свист и недовольные крики. Свет гаснет, а из колонок начинает доноситься мужской голос, от которого по коже бегут мурашки.
— Время настоящего веселья, детишки!
«Голос» смеется, а на фоне начинает играть какая-то жуткая считалочка.
Свет вспыхивает кроваво-красным.
— Что происходит? — спрашиваю у Белякова, который, судя по всему, не в меньшем шоке.
— Без понятия.
Сашка хмурится, сжимает мою ладонь, и я замечаю, что на его запястье надет браслет. Под кровавым освещением он становится неоновым.
— Откуда это у тебя? — перехватываю его руку.
— Что?
— Браслет?
— А, там, — машет в сторону, где сидел Мейхер, — шар из лототрона вытащил, и дали.
Быстро сканирую зал. Людей в таких браслетах теперь видно издалека. Их немного, и Пономарева одна из них. Где-то вдалеке слышу лай собак, люди в черных костюмах, лица которых скрыты за маской клоуна, заполняют зал. В ужасе наблюдаю за происходящим, пока один из них резко не тянет меня на себя, вцепившись в талию.
Глава 11
Арсений
— Мы начали. — Кудяков, развалившийся на диване, потирает ладони. — Ставки делать будем?
— Естественно, — лениво тянет Ренат.
Прохожу вглубь комнаты. Ксюха идет следом. Мы с ней вышли из гостиной за минуту до того, как погас свет и голос Рената зазвучал из колонок.
— Марат точно уехал? — спрашиваю, окидывая взглядом экраны. На стене их не меньше десяти.
В поле, куда клоуны уведут своих жертв, уже заряжены квадрокоптеры. Они передадут картинку в это помещение. Внизу тоже запустится видео и будет попеременно транслировать каждого в этом забеге для толпы оставшихся. Все здесь, за парой исключений, прекрасно знали, куда шли. Осознанно хотели пощекотать нервишки и предвкушали, какая игра будет сегодня.
Марат предельно ясно дал понять, что он в этом больше не участвует. Мной это было услышано. Мы ждали, когда он уедет, прежде чем начать. Плюс я в принципе не говорил ему, что сегодня мы хотим поиграть. Спокойней спать будет. Потому что бороться с его проснувшейся совестью у меня нет ни времени, ни желания.