– Таких успешных, несмотря ни на что, людей, как мистер Каррик, не сыскать в округе! Его у нас многие знают, хоть он нам и не совсем земляк. Ну, родился он в Данди. Папаша его – как в отставку с флота вышел, домик прикупил в наших краях, хозяйством обзавелся, женился. Правда, кроме Сирила, бог больше детей не дал, да и то сказать, жена его через пару лет померла от простуды. Ну, ничего… мальчишка-то вырос смышленый. Сам смог поступить в Эдинбургский университет и окончил его аккурат в четырнадцатом году. На инженера выучился, а стал лейтенантом в пехотном полку. Через два с половиной года вернулся капитаном. Правда, на одной ноге – не повезло. На Сомме оставил… кхе-кхе. Да и я оттуда пару дырок в требухе привез. Впрочем, речь не об этом. Отец его, старый Каррик, к тому времени уже помер, но оставил неплохое наследство – как раз на мастерскую хватило. Сирил оказался не только с головой, но и с руками – брался за ремонт всего подряд, от патефонов до тракторов. Это сейчас у него не одна мастерская: автомобильная, радио и еще несколько… А в двадцатом начал он с одного сарайчика на окраине. Без электричества, без отопления, без ноги… Первым делом протез себе соорудил – загляденье! Ни за что, если не знаешь, от живой ноги не отличишь. Разве что прихрамывает немного.
В конце концов – «А почему бы, собственно, нет?» – Степан совсем уже собрался отправиться в Данди, хоть это был и не близкий путь. То есть на автомобиле или поездом – сущая безделица. А если на «таратайке» до ближайшего вокзала, – «И где он тот вокзал?» – и только потом «по чугунке»? Но нет худа без добра. Не успел Степан выяснить насчет двуколки, как навстречу ему прямо по гравийной дороге, соединявшей в этих местах все основные центры цивилизации, легкой рысью… Нет, не амазонка, разумеется, – амазонки это так тривиально, – сама Диана-охотница во всей прелести вечной юности и неувядающей красы. И что за дело, что не на своих двоих, что без лука и не в полупрозрачной тунике, спустившейся нечаянно с левой, скажем, груди?!
Она была прекрасна, и это, конечно же, была именно она – Всадница, а все остальное дорисовало воображение Матвеева, вспыхнувшее, словно высушенная засухой степь.
– Артемида! – воскликнул пораженный «чудным видением» Степан.
– Фиона, – осаживая скакуна, удивленно произнесла девушка.
Глаза ее распахнулись, и Степана с головой накрыло волной разогретого солнечным жаром меда. Или он попал под золотой водопад?
– Разрешите представиться, – все-таки и Гринвуд, и Матвеев были одинаково хорошо – хоть и в разном стиле – воспитаны. – Майкл Гринвуд, к вашим услугам.
Растерянность, замешательство, оторопь, сердцебиение и прочие всем известные симптомы – это как водится, но «выдрессированное» тело Гринвуда все сделало само и притом в лучшем виде: сдержанный поклон, улыбка, открытый взгляд. И голос, что характерно, не дрогнул. И вообще…
– Фиона Таммел… А вы новый хозяин поместья Бойдов?
– Я?.. Бойдов? Ах, да. Да, разумеется. Хозяин. Поместья. Бойдов.
– Значит, это вы, сэр, подглядываете за мной во время верховых прогулок?
Ну, вот как они – имея в виду особ женского пола – умудряются одним каким-нибудь, казалось бы, совершенно невинным словечком поставить вполне уверенного в себе мужчину в самое неловкое положение, какое он только может вообразить?
– Полагаю, то, чем я занимаюсь, называется как-то иначе, – возразил Степан, постепенно приходя в себя. – Ведь это не то же самое, что подглядывать во время купания?
– Подглядывайте, – беззаботно пожала плечами мисс Таммел. – Там, где я купаюсь, я одета в купальный костюм.
– Надеюсь, – осторожно сказал Степан, боясь неверным словом разрушить чудо понимания, возникшее вдруг между двумя едва знакомыми людьми. – Вы не купаетесь в озере… Воспаление легких гарантировано всякому…
– Нет, – перебила его с улыбкой на губах Фиона, – обычно я купаюсь в Италии или на Лазурном Берегу.
– В Италии… – задумчиво повторил за Фионой Степан. – Дайте подумать… – и сымпровизировал шутливо «высоким штилем»: