А Мюнхен встретил солнечной погодой и запахом свежей зелени. Все-таки Бавария – Германия южная, но это и не сюрприз. Про это не только Баст знал. Олегу в верхнем течении Рейна тоже бывать приходилось. И одно из первых и самых ярких впечатлений от этих мест было связано с тем фактом, что в Баварии и Баден-Вюртемберге вызревают не только виноград и сливы, но и персики замечательные растут.
Так вот, выдался совершенно чудесный день. Словно небесный режиссер решил обставить встречу «супругов» наилучшим – из возможных – образом. Небо чистое: ни облачка, ни помарки на нежной голубизне. Воздух прозрачный и дивно вкусный, насыщенный запахом мокрой земли и ароматами свежей зелени. И непередаваемый в своем великолепии пейзаж. Горы, леса, усадьбы… Пастораль!
А потом перед Бастом открылся дом – его собственная «крепость». Имение «внушает», – подумал Олег, – и само место, и дом – размеры и архитектура – и примыкающий к усадьбе парк производили сильное впечатление. Но вот ведь как: и впечатление, и мысль, с ним связанная, оказались просто-таки мимолетными. Возница придержал лошадей, разворачивая ландо перед парадным входом, тут же самым драматическим образом распахнулись двери, и на высокое крыльцо выбежали две дамы.
«Твою мать! – ошарашенно подумал Баст, глядя на женщин. – Что же ты творишь, Кайзерина?! И главное – зачем?!»
Но, безусловно, он умел держать себя в руках. Расплатился с возницей, предоставив того вниманию Гюнтера, – старик и багаж заберет, и гостя пивком попотчует, – сам же неторопливо направился к женщинам, уже сбежавшим с крыльца. Он был невозмутим и по-мужски основателен. Во всяком случае, так ему хотелось сейчас выглядеть.
– Здравствуй, Вильда! – он привлек к себе несколько оробевшую от таких нежностей жену и поцеловал в губы. Поцелуй должен был стать обычным, какой бы смысл Баст ни вкладывал в это слово. Обычным, обыденным, дежурным, таким, знаете ли, формальным, между делом поцелуем. Должен был стать. Но стал чем-то совсем другим. И Баст затруднился бы определить, что явилось тому причиной: необычный вкус губ, их упругая податливость, мимолетное прикосновение высокой полной груди или солнце, наполняющее прозрачный воздух весеннего утра золотым сиянием? А может быть, так подействовал аромат ее духов? Но, как бы то ни было, у него даже голова закружилась и дрогнул голос, когда, отстранившись от Вильды, он повернулся к Кайзерине, встретившей его блеском глаз и блуждающей по великолепным губам «таинственной» улыбкой:
– Здравствуй, Кисси! Какими судьбами?
– Здравствуй, Баст! – улыбка стала шире, а в глазах ее происходило такое – аж мороз по позвоночнику и жар в чреслах.
«Вот ведь!»
– Я подумала, как будет чудесно посетить Шаунбургов и познакомиться, наконец, с Вильдой. Приехала… Ты меня даже не поцелуешь?
– Поцелую? – на мгновение опешил Баст.
– В щечку… – нежно попросила Кайзерина, подставляя ему свою безукоризненно белую щеку. – Хотя, видит бог, я не отказалась бы и…
– Кейт! – воскликнула шокированная столь откровенными шутками Вильда.
– Ну извини, милая, – пожала плечами Кайзерина. – Ладно, Баст! Но на щечке я буду настаивать, как твоя кузина и подруга детства!
«Боже мой, что она несет! Когда я был маленьким, ее еще и на свете не было. Не родилась!»
– Мило, – как ни в чем не бывало прокомментировала Кейт его поцелуй. – Но мало.
– Вы уже завтракали? – спросил Баст, чтобы сменить тему. – А то последнее, что я ел – вернее, пил – было шампанское на приеме у доктора Геббельса.
И тут же все как-то разом закружилось и задвигалось, не ломая, впрочем, принятых в обществе принципов политеса. И, тем не менее, голодный с дороги муж – это значит, стол для дорого гостя, пролетевшего за ночь едва ли не всю Германию на новомодном дюралевом «Фафнире», и горячая вода – ему же помыться с дороги необходимо. В общем, забот полон рот, даже если супруга Баста фон Шаунбурга сама на стол не подает и угольную колонку – воды нагреть – не растапливает.
А потом они втроем сидели за столом. Он ел, а женщины смотрели на него, – разумеется, деликатно и ни разу не прямо в рот, – и рассказывали разные разности. И все было крайне патриархально и мило, в лучших традициях «земли и крови»: мужчина, его женщина и молодая родственница, «заскочившая на минутку» выпить чашечку чая и обменяться с подругой новостями. Но, с другой стороны, имелся здесь и некий контекст, и, пожалуй, подтекст тоже. Ведь присутствие Баста за столом не в последнюю очередь объяснялось тем, что Вильда – едва ли не впервые в жизни – позвонила ему без спросу и не просто позвонила, но и «открытым текстом» дала понять, что хочет, чтобы он к ней приехал. Каково?!