Виктор усмехнулся своим мыслям, поправил черный шейный платок, поддел пальцем, поправляя на носу очки с круглыми синими стеклами — а ля кот Базилио — усмехнулся еще раз, сделал глоток коньяку — исключительно для ароматизации дыхания — и, закурив американскую сигарету, совсем уже собрался выйти из номера, но неожиданно в дверь постучали.
— Да? — вопросительно поднял бровь Виктор, увидев посыльного.
— Вам телеграмма, месье Поль, — с нескрываемым восторгом — ну, как же, как же! — выдохнул мальчишка.
— Да? — повторил Виктор, чувствуя, как непроизвольно сжимается сердце.
Он принял конверт. Распечатал, достал бланк, прочел, криво усмехнулся, качая мысленно головой, и поднял взгляд на посыльного.
— Спасибо, парень! Держи, — достал из кармана какую-то мелочь и протянул заулыбавшемуся от удовольствия мальчику. — И вот что! Вызови мне, пожалуйста, такси и передай госпоже Виктории, что я приеду прямо к ее выступлению. Вперед!
Жаннет сидела перед зеркалом в маленьком кабинетике, превращенном специально для нее в персональную гримерку. Ну, как же иначе? Она же теперь дива! Ей ли сидеть вместе со всеми в общей гримерной?!
"Судьба…" — она улыбнулась отражению в зеркале, накладывая "боевую раскраску" — концертный грим, словно закрашивая одно изображение другим.
"Лицо мое, значит, это я!"
Но на самом деле ничего это не значило. Похожа на Таню, но не Таня. Возможно, Жаннет Буссе, но та, — французская комсомолка и советская разведчица, а эта…
"Виктория Фар".
Что-то томило с утра, невнятное как осеннее нездоровье. Тянуло сердце и проступало накатывающими слезами в уголках глаз, хотя с чего бы, казалось?! Все ведь замечательно, не правда ли, дамы и господа? Молода, красива…
"Ведь красива?"
Да, да, — сразу же согласилось зеркало. — Ты красива, спору нет…
Красива, успешна…
"Дива!"
Дива, — не стало спорить зеркало.
"А скоро еще фильм выйдет…" — ну, да, еще и фильм.
Последние два месяца запомнились непроходящей усталостью и гонкой за…
"За синей птицей…"
Репетиции, переезды, репетиции и выступления. Сначала в маленьких ресторанчиках — эксклюзив, так сказать — и второстепенных кабаре, но очень скоро уже на первых площадках Парижа. И… и снова репетиции. Приглашения на рауты в качестве исполнительницы и… да, завязывание знакомств с "интересными" людьми. И шифрование материалов от Олега и других источников, ну это хоть на Виктора удалось свалить. И встреча с курьерами из Москвы — та еще нервотрепка, правда и это теперь проще — просто поклонник, просто пришел цветы вручить. Нужно только заранее в газетах дать объявление о месте и времени выступлений.
Жизнь хотя и суетно-насыщенная, но довольно однообразная. Даже приметы быта и бытовые заботы — какие-то серые, нерадостные, несмотря на обилие красок. Сшить новое платье, сделать прическу, купить нужную косметику… И, разумеется, выступить, исполнив сколько-то песен, выпить, расточая улыбки, в кругу поклонников, и в койку, даже если "койка" — шикарное ложе в дорогой гостинице. Но что ей, уставшей и вымотанной, до той койки, если не помнит даже, как падает в нее ночью и с трудом продирает глаза утром? Что ей до всей этой роскоши, если в белых ли, черных ли простынях она спит одна? Или почти одна… А еще фильм, гонка съемок, студия звукозаписи… Ну хотя бы график выступлений, наконец, установился — до смерти надоели импровизации! — и бухгалтерий заниматься не надо. Антрепренер подписал контракт — неожиданно щедрый, невероятно щедрый, если иметь в виду, что она пока считай никто, но… видимо, антрепренер понял намеки Федорчука.
"Пока никто… Или уже кто-то?"
Кто-то… — зеркало не обманывает. Уже кое-кто, и зовут ее Виктория Фар.
"Так-то, голуби мои!"
Не Пугачева и не Ротару, но та, которой обещано будущее немереной крутости.
"Или пуля в затылок…"
Ну, что ж могло — может — случиться и так. Но по внутреннему ощущению это достойней жалкого прозябания в Аргентине или Чили.
"Не нужен нам берег турецкий… И Мексика нам не нужна! А если за дело, то и пуля не дура!"
От мрачных мыслей ее отвлек стук в дверь.
— Да! — раздраженно бросила Таня, знавшая, впрочем, что "чужие здесь не ходят". — Ну!
Но это были свои.
Скрипнула, раскрываясь, дверь, и в "кабинет" вошел Виктор.
— Опять не в духе? — с какой-то странной интонацией спросил месье Руа. — А тебе, между прочим, цветы.
"Цветы… Скоро аллергия от них начнется!"