– Что-нибудь. Нью-Йорк Таймс.
Перед глазами Германа, в воздухе, полоса Нью-Йорк Таймс. 2079 год, замечает он.
– Это последний номер?
– Это архив.
– А сейчас есть пресса?
– Сейчас есть сингулярность.
– Это телевидение?
– Это все вместе Герман. Все, что ты хочешь. Звук, изображение, запах, осязание, цвет, вкус, движение. Все.
Информаторий.
Лаборатории.
Склады.
Бесконечные пустые галереи. Эхо, шепот каменных стен.
– Отведи меня к людям, Алекс. Здесь никого нет.
– Сингулярность, Герман. Она здесь.
– Что такое сингулярность?
– Это все, что есть. Ты видишь, слышишь, чувствуешь. Это сингулярность.
– Это бог?
– Это все.
Вычислительный центр.
Черная гладь воды без конца и края.
– Здесь компьютеры?
– Здесь вычислительный центр, Герман.
– Вода охлаждает процессоры?
– Да, почти так.
– Сингулярность – это суперкомпьютер?
– Сингулярность – это все. Герман, если самое большое, что ты можешь себе представить это суперкомпьютер, то сингулярность – это то, что может себе представить суперкомпьютер.
– А люди, Алекс?
– Сингулярность может представить людей.
– Что это значит, Алекс?
– Герман, посмотри на себя. Сингулярность представила тебя. Ты есть.
– Я живой, я – человек.
– Да, Герман. Все так. Теперь ты понимаешь.
Он не понимал, но не спрашивал. Он собирал внутри себя вопросы, нанизывал их один на другой, сортировал. У него не было ничего, кроме вопросов.
Гладь воды дрогнула. Герману показалось, что под ледяной водой к ним движется что-то очень большое. Враждебное. Быстро движется. Герман взял за руку Алекс и потянул ее от воды. Слишком медленно. Он понял, что не успевает. Подхватил ее на руки, и бросился от воды, вверх по лестнице. Дальше. Быстрее. Сзади послышался всплеск. Герман оглянулся. Гладь воды нарушилась волнами. Они накатывали на широкие ступени, где только что стояли Герман и Алекс.
– Кто там живет, под водой? – Герман опустил невесомое тело девушки на ступени.
– Там нет живых существ.
Герман замолчал. Остановил очередной вопрос, готовый сорваться. Он смотрел в глаза Алекс. Очень близко. Ее губы, такие нежные, мягкие. Нет. Не сейчас. Не здесь.
Он сделал шаг назад.
– Алекс, я хочу уйти из этих пещер. В город. Я кое-что понял про вашу корпорацию. Теперь город.
– Какой город тебя интересует?
– Тот, что за окном. Там, где всегда идет дождь.
III
На улице дождь. Герман остановился, вдыхая его прохладную свежесть. Алекс осталась за его спиной.
– Ты пойдешь со мной, Алекс?
– Я буду ждать тебя здесь.
Герман подумал, что уже слышал от нее эти слова. Нет, не от нее. От кого? Память, почему ты молчишь?
Каменная громада корпорации возвышалась над Германом, уходя своей бесформенной мощью в низкие тучи. Высоко, бесконечно высоко.
«Они – как египетские пирамиды, надчеловеческие, необъяснимо другие, – подумал Герман, стараясь понять, где заканчивается следующий корпус корпорации. Это не архитектура, а если это архитектура, то в масштабе, который он не может охватить взглядом или воображением. Никакой формы, никакого цвета. Серость и дождь. И черная мокрая дорога. Где-то за каменными глыбами корпусов горели огни. Мимо промчалась полупрозрачная капсула, сверкнув острыми гранями, следом еще одна.
– Это машины, Алекс? Можешь вызвать мне такси?
– Тебе нужен транспорт?
– Да.
– Хорошо.
Каменная стена рядом с Германом расступилась, из темной ниши выдвинулась еще одна капсула. Полупрозрачная бесцветная, похожая на граненую каплю, с заточенными сверкающими срезами.
Герман коснулся мокрой поверхности. Ему открылось пространство внутри капсулы. Два кресла, низкий столик. Словно он снова оказался в кабинете Августа.
Герман нагнув голову вошел в капсулу и сел в кресло.
– Алекс, здесь есть место и для тебя, – он развернулся, но девушки не было. Не было и входа в здание. Серые мокрые стены. Камень. Бетон.
Ничего. Он уже знал, как все здесь устроено. Голосовые команды – все, что нужно.
– Едем в город, – сказал он ни к кому не обращаясь.
Капсула закрылась. Изнутри она была почти прозрачна, и Герман видел, как она сорвалась с места и, не касаясь дороги, понеслась, рассекая дождь. Между вросшими в землю гигантами-корпусами. В город.
Город оказался неприветливо мрачен и пуст. Капсула остановилась среди одинаковых бетонных блоков, размерами с двух-трех этажные дома. Ни окон, ни дверей, ни витрин магазинов. Людей не было. Не было ничего, похожего на город. Но капсулы, такие же, как капсула Германа мелькали все чаще. Одни бетонные блоки-дома были освещены, другие стояли в темноте. Может быть, это и был город, вот только кто в нем жил?