– Август, это вы? Я шел следом, пытался догнать вас.
– … гнать вас… гнать, – оттолкнулось от невидимых стен эхо. Оно шелестело, разнося слова Германа по темной пустоте. Теряя по пути смысл, слова, звуки. Герман, подумал, что эхо в этом зале очень похоже на речь тварей в городе. Тогда ему тоже казалось, что их рычание, шепот и хрип имеют какой-то смысл.
Герману чувствовал, что вокруг него в темноте собираются люди. Невидимые, они стоят за пределами освещенного круга и смотрят на него. Говорят о нем между собой. Шепчутся. И все же Герман шел в темноту.
Шарик осветил серый каменный резервуар, похожий на ванну. Герман провел рукой по краю. Ладонь помнила этот гладкий край. Здесь он пришел в себя. Родился? Наверное, так сказала бы Алекс.
Еще один резервуар. И еще. Ряды пустых сухих ванн. Нет, не все они пусты. В одной из ванн кто-то лежал. Герман подошел поближе, Обнаженное тело в глубине темной жидкости. Странно смотреть на себя со стороны. Странно смотреть на себя и видеть свои закрытые глаза. Герман шел дальше. Ряды ванн, в которых лежали германы. Одинаковые тела, закрытые глаза. Темная густая жидкость заполняла ванны. Могут ли они там дышать? Они живые? А он сам, человек, который смотрит на множество своих лиц, он жив?
Одна из ванн привлекла его внимание. Герман подошел поближе. Серая с зеленоватым отливом кожа, длинные руки с узловатыми пальцами, костлявое изможденное тело. Тварь. Еще одна. Десятки тварей. Наверное, если долго идти по этому залу, можно увидеть тысячи ванн.
– Вы здесь Август? – крикнул Герман все еще надеясь, что погоня его не была напрасна.
– уст… пуст.. есть, – зашептало эхо.
– Кто играл в соборе на органе, Август? Кто зажигал там огонь? Вы ничего мне не сказали!
– сказали… сказали, – шептало эхо, словно одна из тварей могла выбраться из ванной и подкрадывалась к Герману.
Герман, понял, что кричит, что испуган, что эхо носится вокруг него, затягивает его в свою безумную паутину. Обманывает и уводит в темноту. Нужно уходить. Здесь ничего нет. Нет жизни. Пустота. Эхо. Герман представил, как сотни, тысячи тварей открывают глаза и выползают из резервуаров. С их зеленоватой кожи на пол падают тяжелые вязкие капли. Темный дождь. Ощущение множества враждебных глаз в темноте заставило его развернуться на месте.
– Веди меня отсюда, – шепнул он шарику, и тот послушно полетел в темноту, а Герман поспешил за ним. Наверное, шарик двинулся вперед слишком быстро, и Герман увидел… Там, на самом краю света и тьмы. Герман замер. Он понял, что успел увидеть – это были босые ноги Алекс.
– Алекс, я тебя узнал, выходи, – тихо сказал Герман и сделал несколько шагов в направлении исчезнувшей девушки. Это точно была она, он уверен. И вдруг под ногами у Германа не осталось опоры. Пол пропал. Падая в темноту, он развернулся. Его преданный шарик остался на краю пропасти. Обнаженная Алекс тоже осталась на краю пропасти. Она смотрела на него, а тело ее блестело темными вязкими каплями.
VI
5:34. Утро. Герман закрыл глаза. Когда ему снились сны в последний раз? Он не мог вспомнить. В детстве? А что ему снилось в детстве?
– Алекс, что тебе снилось в детстве?
– Ты меня разбудил, Герман. Это настолько важный вопрос? – Алекс потянула на себя его подушку и закрылась от него.
– Как ты определяешь, насколько один вопрос важнее другого, Алекс?
– Это следующий важный вопрос? – девушка потянула на себя одеяло и закуталось в него, как в белое пушистое облако, собираясь спать дальше.
– Прости, Алекс. Расскажи мне про сны.
Ее недовольное лицо показалось над подушками и одеялами. Герман испугался, что рассердил ее, но через секунду она уже смеялась.
– Как и всем девочкам, наверное, мне снились сначала принцессы и единороги, а потом мальчики.
– А что снится мальчикам?
– Думаю, примерно то же самое. Только в обратном порядке…. Ты собираешься спать дальше после того, как разбудил меня так рано?
Герман слышал улыбку в ее голосе и тоже улыбнулся, но не открыл глаза.
– Знаешь, Алекс, мне нужно встретиться с Августом.
– Сейчас?
– Да. Утро – отличное время для встреч.
Алекс соскользнула с постели, потянулась вверх, к невидимому далекому потолку. Замерла, балансируя на кончиках пальцев. Невесомая, прекрасная.
Герман снова прикрыл глаза. Неживая. Слишком красивая.
– Август ждет тебя, Герман, – услышал он.
VII
Герман не удивился, увидев Августа стоящим у темного окна. Август был одет в отливающий пурпуром деловой костюм из прошлой жизни Германа. Яркий галстук и крупные запонки на его ослепительно белой сорочке создавали странный, маскарадный образ. Лук – неожиданно подсказала память. Это называлось «лук».