– Здравствуйте, Август.
– Доброе утро, Герман. У вас есть ко мне вопросы.
Август положил обе ладони на стекло. Герман видел, как на запястьях его набухли вены. Он пытается выдавать стекло? Снова сломает шею? Все это слишком театрально…
– Август, вы действительно хотите открыть окно?
– С чего вы решили, что это окно?
– Это похоже на окно. А вы очень похожи на человека.
– И то и другое вызывает у вас сомнения?
– Да. И я хочу, чтобы вы сказали мне, которое из двух этих утверждений ложно.
Август с видимым усилием оторвал руки от стекла и скрестил их на груди.
– Как вы узнаете, что я говорю правду?
Герман почувствовал, что весь их разговор теряет содержание, теряет смысл.
– Август, я вчера действительно видел вас в коридоре, преследовал вас?
Август усмехнулся, зябко повел широкими плечами. Сунул руки в карманы брюк.
– Это было. Только не совсем так, как вам кажется.
– Вы специально меня привели в тот зал?
– Сингулярности недоступны случайности. Их не может быть. По-крайней мере, в этой реальности.
– Скажите мне, наконец, что такое сингулярность? Все, что я делаю – это разгадываю ваши дурацкие загадки. Я устал от них, Август
– Вы просто не хотите принимать ответ. Он очевиден, но вы старательно делаете вид, что его нет, – Август снова подошел к окну и уперся взглядом в далекие огни города, – Сингулярность, это все, что вас окружает. Все вокруг. Троньте это стекло , вы почувствуете его холод. Стекло – это сингулярность, холод – тоже сингулярность. Посмотрите вокруг, все что вы видите, это сингулярность. Может быть, вам знакомо понятие «искусственный интеллект»? Оно совсем не отражает суть вопроса – глупый, ошибочный термин, интеллект не может быть искусственным. Хотя именно с него все когда-то началось.
– А люди?
– Где вы видите людей, Герман?
– Вы, я, Алекс?
Плечи Августа затряслись. Герман подумал, что он совершенно не умеет держать себя в руках.
– Вы не слышите меня, Герман, – Август перестал смеяться и скривился, как будто Герман окончательно разочаровал его.
Герману очень хотелось подойти к нему и ударить. Разбить это хохочущее лицо, бросить на пол и бить. Герман хотел увидеть боль этого странного создания. Убить его? Да. Убить. Растоптать. Размазать кровь по оконному стеклу.
Август наблюдал за Германом. «Может ли он читать мои мысли?», – спросил себя Герман. «Может», – ответил кто-то незнакомый внутри Германа.
– В ваше время были компьютеры, Герман?
– Да, были. Ваша сингулярность – компьютер. Я это уже понял.
– Не так быстро, Герман. И совсем не так просто. Около трех миллионов лет назад группа приматов вида Homenidae начала использовать каменные орудия, разделывая тела убитых ими животных, обрабатывая шкуры. Сингулярность относится к компьютерам, примерно так, как Home sapiens двадцать второго века относился к Homenidae.
– Кажется, это слишком сложно для меня. Но я кое-что я все-таки понял.
– Я уверен в этом.
– Вы и Алекс, и эти твари в городе – это части вашей сингулярности. Вы все – это одно целое.
Шум дождя. Почему в этом огромном зале слышен шум дождя? Герман смотрел на далекий город, сверкающий множеством огней. «Блуждающие огни», – вспомнил он. На болотах они заводили путников в трясины, в гибельные места, откуда не было выхода.
Август сделал движение плечами, словно это даже не стоит обсуждать:
– Ваша сингулярность… – повторил он вслед за Германом, – Звучит, как титул. Вас это пугает?
– Нет, Август.
– Что еще вы поняли?
– Я думаю, что кроме вас, здесь больше никого нет. Я прав?
– В какой-то степени. Мы немного по-разному себя идентифицируем. Но, в целом, вы правы.
– В таком случае, я понимаю, что с вами происходит. Понимаю, зачем вы меня воскресили. Ваш макрофаг вернулся с образцами враждебных микробов.
– И зачем же? – Август развернулся к Герману лицом. Почти заинтересовано. Почти.
– Вам скучно, Август. Я не психолог, не специалист по компьютерам… Но, думаю, вы солгали мне про двести лет. Думаю, что ваше одиночество гораздо старше. Сегодня с Алекс мы говорили о том, что люди иногда видят сны. Впрочем, вы, конечно, знаете, о чем мы с ней говорили.
– Безусловно.
– В таком случае, Август, я думаю, что вы задремали. Ваша сингулярность спит. Вам снится кошмар. Это одиночество, Август. Ваша тьма бесформенна и пустынна. Она мечется над бескрайними водами.
– Мне знакома эта цитата. В чем же ваш совет, Герман?