Перекусив, народ разбрелся кто-куда в ожидании своей очереди на оформление. Время от времени от общей массы откалывались счастливчики, сжимающие в кулаке голубую книжечку – теудат-оле – пропуск в страну, истекающую молоком и медом. Нам не терпелось присоединиться к их числу. Но у сотрудников Сохнута савланута было в избытке, и мы решили брать с них пример. Это оказалось трудно и непривычно. Особенно, когда все бело-голубые служащие сложили свои вещи, выключили компьютеры и испарились. В переполненном зале повисла тишина, в которой, как гром среди ясного неба, прогрохотал голос знатока иудаизма: «Шабат».
Что значит «шабат»? - стыдливо поинтересовалась я у мужа.
Это значит «суббота», - прокомментировал чей-то дедушка в помятой шляпе.
Я знаю, что «шабат» переводится с иврита как «суббота», - терпеливо объяснила я. – Но ведь сегодня - пятница.
Три звезды... – загадочно произнес умный еврей и грустно посмотрел в окно.
Яркий январский день незаметно перешел в сумерки. В глазах всех неоформленных светилась только одна мысль: «А как же мы?». И «мы» вскоре вновь оказались в автобусе и вновь под конвоем, так как, хоть и находились в свободной стране, были еще не совсем свободны, не имея документов для свободной абсорбции.
На этот раз нас разместили в заброшенном общежитии в пригороде Тель-Авива. В номере было большое грязное окно, двуспальная кровать и стопка серого постельного белья. Все остальное или предусмотрительно вывезли, или стащили. Дети уснули, не успев раздеться, а мы с Вадимом уселись прямо на пол у окна. Вдалеке светились огни большого города с кафе, ресторанами, магазинами...
... Водитель такси вдруг что-то залопотал на иврите. Четко артикулируя, я проговорила единственную заученную фразу: «Ани ло медаберет иврит» - «Я не говорю на иврите» то есть. До сих пор мне это сходило с рук. Но водитель удивился: «Клюм?». Слово было произнесено так выразительно, что только идиот мог не понять его значения. Видя, как жаждет таксист поболтать, я грустно развела руками и как-то машинально ответила: «Блюм». Он посмотрел на меня внимательно и сосредоточился на дороге.
Светлело. Дождь лил, как из ведра. Мы продвигались сквозь завесу воды, блекло выхватывая фарами редкие встречные машины. Мы неуклонно приближались к месту высадки - городу Акко. Нет, нас там никто не ждал. Но само слово «Акко» очень понравилось мужу, когда он часами рассматривал карту Израиля, спрятавшись от детей в туалете. Иногда мы в туалет забивались вместе и шёпотом спорили, где лучше климат: у моря или в горах. Как будто на курорт собирались. Время от времени мы ходили в подпольный еврейский клуб послушать заезжего лектора или чьего-то дядю из Израиля. С пеной у рта они торопили нас на историческую родину, загадочно намекая, что можно и опоздать. А однажды кто-то принес свеженькую, только из типографии, книгу «Мы здесь живем». В этом красочном издании, напичканном статистическими столбцами и бравурными текстами, рассказывалось, как хорошо устраиваются в Израиле наши люди. И как им помогают старожилы. На одной из фотографий был изображен симпатичный мужчина кавказской внешности с грустными глазами. Надпись под фотографией сообщала: «Маклер Ицик ждет вас. Аренда жилья в Акко».
- Заждался, бедняга, - не удержалась я от сарказма. – Смотри, какой задумчивый.
- А давай ему напишем, - коварно произнес Вадим и схватился за ручку, чтобы потом не передумать.
«Уважаемый Ицик! Через месяц мы прилетаем в Израиль на постоянное место жительства. Просим арендовать для нас квартиру заблаговременно. Вадим, жена, трое детей». И адрес: Маклеру Ицику. Акко. Израиль.
И что бы вы думали, вскоре получаем телеграмму: «Заказ принят. Оплата и комиссионные по прибытии. Маклер Ицик».
...Мы въехали в спящий город на рассвете. Как бы приветствуя новых квартирантов, над всклоченным от дождя морем поднималось солнце. Водитель опять что-то сказал и проникновенно заглянул мне в глаза. Телепатия сработала, и я протянула ему скомканный клочок бумаги, на котором добрые люди в аэропорту написали наш новый адрес на иврите.
Вероника открыла глаза, потянулась и разбудила Вадима. А еще через несколько минут мы открывали дверь нашей квартиры на последнем этаже многоквартирного дома. Малышей так и внесли в чемодане.
- Квартиру правильнее было бы назвать берлогой, - сказал Вадим, наверное, пытаясь сохранить чувство юмора.
- Но тебе другого и не обещали. Вспомни: «аренда жилья в Акко». А это, - я обвела взглядом огромную, но совершенно пустую комнату с ободранными обоями, - вполне жилье. Вот сейчас распакуем вещи и будем, как дома.