— А-а… — неуверенно произношу я, все еще не зная, как правильно реагировать на это все. — …А ты не думаешь, что твой отец просто продаст такой подарок и все? И все твои усилия пойдут прахом.
— Не-а. Я позабочусь о том, чтобы не продал, и чтобы ему пришлось его содержать до конца жизни. Он туда жить переедет, если вдруг придется распродать все свое имущество.
В этот момент в окно тихо стучат. Я растерянно смотрю на мужчину за ним, а профессор, оторвавшись от экрана, молча достает ключи и, открыв окно, передает их стучащему.
Кажется, фоном, пока это чудовище сидит в телефоне, разворачивается какая-то больно бурная деятельность вокруг подарка на день рождения его отца. Мне даже искренне жаль этого мужчину.
И я впервые вижу чудовище настолько оживленным и занятым, потому что со мной он обычно более-менее спокойный и рассудительный. За исключением моментов, когда ему в голову бьет какая-то дикая идея, которую ему припирает сразу же исполнить, но она обычно более мелкая, чем сейчас…
Мне кажется, что с его организаторскими способностями, связями, фантазией и острым умом, он реально не просто так протирает штаны в кресле гендиректора. Если бы его способности направлять исключительно в хорошее русло…А то так он превращается в настоящую катастрофу.
— Включи какую-нибудь музыку. — просит он водителя и тот послушно нажимает на экран, выбирая нужные приложения. Включается какой-то бодренький трек, и чудовище, кинув телефон на коленки, расслабленно откидывается на кресло, постукивая пальцами в такт музыке.
Выглядит сейчас просто предельно, охренительно счастливым.
— Спасибо, Ром. — говорит он водителю и тот улыбается ему в зеркало заднего вида.
— Да обращайтесь, не за что.
— Цветкова, тебе тоже. — говорит он мне, пока я пытаюсь охреневать чуть меньше, чем сейчас. Я в ответ поднимаю глаза.
— За что? Это не я ж подала тебе такую идею.
— Да просто. Ты меня вдохновляешь.
36
Остаток времени до начала дня рождения отца профессора пролетает достаточно мирно — мы с чудовищем приезжаем к нему домой, я помогаю ему заклеить руку, чтобы он сходил в душ, а потом он решает часик, все-таки, поспать. Учитывая то, что этой ночью, похоже, он вообще не выспался, это ему и впрямь необходимо. После зашитой руки с температурой тоже. И судя по его задолбанному лицу с синяками под глазами и легкой заторможенностью.
Я даже бросаю наскучивший за час просмотр видео и свой кофе, чтобы потом тихо пробраться к нему в комнату и, присев на корточки у кровати, понаблюдать за его спящим лицом.
Если бы он был абсолютно обычным человеком, я бы от восторга писалась с его внешности, ей-богу. И тряслась от страха, что этот красавец от меня однажды уйдет. Но так как вот это мирное, расслабленное лицо я вижу только когда он спит, а в остальное время я наблюдаю как он выпендривается, пытается кого-то сожрать взглядом или делает такое лицо будто планирует массовые убийства, то мне, в принципе, попроще жить.
Я протягиваю руку и осторожно подушечкой пальца нажимаю на его губы. Такие классные. Еще я много чего не трогала, поэтому я заодно провожу пальцем по ресницам, словно пересчитывая их, на закрытых глазах, трогаю брови, а затем веду по переносице вниз и нажимаю на кончик красивого носа.
Даже удивительно, что он настоящий. Мне кажется, что профессор еще на стадии зарождения шантажировал нужные гены, чтобы взять себе самое лучшее для внешности.
— Тц. — цыкает внезапно это чудовище и я вздрагиваю. Он сбрасывает мою руку с лица и переворачивается на бок, закрываясь подушкой. — Цветкова, ты издеваешься?
Блин, разбудила.
— Ладно-ладно, спи. — бормочу я, поднимаясь с корточек, как внезапно что-то очень сильное хватает меня за джинсы и резко тянет назад. Я падаю с криком на кровать к чудовищу, а потом это «что-то», оказавшееся его рукой, просто подгребает меня к себе.
Так я и остаюсь лежать оставшееся время вместе с этим недовольным, лишенная начисто шанса потрогать его лицо еще раз, но зато всей своей спиной и задницей чувствуя остальные не менее интересные части его тела и пытаясь нормально дышать. Господи, зачем мужчин сделали настолько сильными? Я ощущаю себя как в тисках.
Уже ко времени нашего выхода, это чудовище, более-менее выспавшееся и радикально посвежевшее, переодевается и наводит марафет своими мужскими штучками.
Да, блин, он буквально сказал мне «я всегда прихожу на день рождения примерно в таком виде, как сейчас», но в его случае, «примерно такой вид» — это и так холеная внешность из-за богатой и сытой жизни, дорогие часы, которые делают его образ сразу еще более дорогим, и примерно такие же вещи, но просто кричащие, что их купили за очень большие деньги, и, вероятно, надели в первый раз.