— Из-за того, что Влад — это Влад, а папа — это папа. Он подарил ему какую-то яхту — ужасно дорогую, и чтобы отец ее не продал, отправил туда самолетом некоторые картины, которые написала прабабушка и которые хранились в нашей семье, как память. Уверена, он придумает что-то, чтобы папа их не смог забрать и избавиться от обременительного подарка. Поэтому они поругались, как никогда.
Боже, профессор…
— Или ты спрашиваешь, почему они вообще так ссорятся? — она чуть наклоняет голову.
— И это мне тоже интересно. Такое чувство, будто они ненавидят друг друга. Простите. — извиняюсь я. Я хочу знать, что произошло между этими двумя людьми, которые считаются друг другу самыми близкими родственниками.
— Ох, боже. — она тяжело вздыхает, сдвинув брови. — Это старая история. На самом деле папа очень его любит, и он больше меня сил приложил, чтобы Влад хорошо вписался в общество. Он верил в него и старался им гордиться, если бы не один случай.
Она отходит в сторону от людей и останавливается возле столика, взяв бокал и выпив.
— Это случилось, когда Владу было двенадцать. Ему, видимо, не нравился один учитель в школе. В один день он облил бензином его машину и поджег, а потом заставил своих друзей наделать кучу фото, на которых он позировал на фоне этой горящей машины, и все это перед школой. Выложил фото в соцсети. Совершенно не беспокоился о последствиях. Был такой скандал, это ужас. Его поставили тогда на учет.
Она задумчиво и грустно смотрит на бокал.
— Это все в прошлом и надеюсь, ты не испугалась того, что я тебе рассказала.
— О… нет. — вырывается у меня. Я видела кое-что и похуже. Подожженная машина? Пфф.
— Слава Богу. Не хочу испортить ваши отношения. Знаешь, какое-то время до этого, дома он был примерным парнем, настолько, что они даже с сестрой помирились. Думаю, трагедия была в том, что этим своим проступком он разрушил образ хорошего мальчика в глазах отца и все его надежды, и это было очень болезненно. Папа вернулся домой, схватил Влада, ударил его до крови и чуть не придушил его. Я едва оттащила его. Но папа не успокоился и кричал в сердцах, что отдаст его в детдом или убьет, чтобы ни грамма наследства ему не оставить. Что теперь он будет думать, что у него только один ребенок — это Света.
Я отвожу взгляд после ее слов. Так вот почему его сестра была его главной целью на протяжении этих долгих лет. Вот за что он ее ненавидел? Все из-за угроз, брошенных отцом.
— Это было ужасной ошибкой. — продолжает мама. — С этого дня все и рухнуло в их отношениях. Влад как с цепи сорвался.
— Ох, мне так жаль. — произношу я, переваривая сказанное.
— Мне тоже, Катя. Разрушить то, что так долго выстраивалось всего за один день. Безумно жалею, что в тот день я не встала на пороге и не задержала отца до тех пор, пока он не успокоился бы. Но, чего уже об этом говорить? Что сделано, то сделано. Теперь он и бедная Света пожинают плоды его неосторожных слов.
Она вздыхает.
— Боже, я сколько наболтала, а у нас есть всего десять минут. Пойдем скорее. Иначе твой дракон точно спалит меня.
Она уводит меня к каким-то тетушкам ее возраста, которые воркуют вокруг меня, словно я их птенец. Думаю, это еще одна из причин, по которой эта прекрасная женщина не поседела, воспитывая профессора. У нее очень милые и поддерживающие подруги.
*********
Ровно через десять минут чудовищный пироман Влад забирает меня от своей матери и нагло уводит. Я задумчиво смотрю на него, пока мы куда-то идем. Интересно, сохранились ли у него те самые фотки на фоне горящей машины? Если я спрошу — он взбесится?
— Мы что, уходим? — опоминаюсь я, когда вижу, что он ведет меня к дверям.
— Кажется, ты вылакала еще пару бокалов, пока болтала с подружками моей матери, не так ли, Цветкова? С тебя хватит.
Я закатываю глаза.
— Просто потихоньку пила, пока общались, а не «вылакала».
— Я видел. Ты присосалась к бокалам, как олигарх к нефтяной скважине, так что именно вылакала.
— Боже. Мне плевать, как ты это называешь и вообще, я не против, наконец, уйти отсюда.
Когда мы выходим, я замечаю сестру профессора, решившую какого-то черта покурить на улице какой-то электронный прибор. Она тут же замечает нас. Профессор, тем временем, достает по дороге свои сигареты, прикуривая.
— Сделал гадость и сваливаешь радостный? — хмыкает его сестра, когда он оказывается неподалеку. — Кать, брось его и оставайся с нами. Я подберу тебе более интересного человека, чем он. У меня много знакомых, шарящих в понятии «эмпатия», честное слово.