— Надо же. Какая по счету? А ведь не производишь впечатление излишне влюбчивой. Ну… — он перебивает меня, и выпускает из пальцев сломанную сигарету, затем достает новую. Я внимательно наблюдаю за его опущенными ресницами и холодными глазами, в данный момент совершенно ничего для меня не выражающими. И за тем, как темная прядь волос выбивается и падает ему на лоб. — Иди на встречу. Посмотри.
Он особенно выделяет последнее слово, повторяя предложение моего брата.
Я чуть закатываю глаза. Эти слова до кончиков букв пропитаны отборным сарказмом. С них просто капает яд. А еще когда я опускаю взгляд, то с возмущением замечаю на губах этой скотины говнистую ухмылочку, к которой он подносит зажженную сигарету, чтобы затянуться.
— Что смешного? — интересуюсь я, и у него вырывается смешок.
— Ничего. Забери свои вещи из машины, Цветкова. И иди домой. Загонять ее на парковку все равно уже не буду.
Блядь. Мне кажется, что я единственная в этих отношениях, кто хоть как-то пытается сделать их нормальными, переживая о недосказанностях и недоговорках. Этот вообще не парится. Хочет — выпендривается и травит всех вокруг своим ядом, вместо того, чтобы просто что-то спросить. Хочет — делает таинственную рожу. Иногда, если честно… так охота надавать по лицу этому человеку, чтобы мозги на место встали. От всей души желаю ему, чтобы однажды нашлась женщина, которая посадит его на цепь со строгим ошейником. И заставит его служить, дергая цепь и придушивая при каждом заскоке.
Хотя, обидно от мысли, что это буду не я. Я всего лишь бледным воспоминанием останусь. Тем самым второстепенным персонажем, у которого не удалось. И про которого эта женщина будет думать «ох, бедные девочки, над которыми он издевался».
Тьфу.
Я молча иду к машине, затем забираю свои сокровища, и возвращаюсь обратно. Перед тем, как уйти, останавливаюсь возле скотины и поднимаю на него пристальный взгляд. Он только в этот момент опускает на меня свой, так бы я прошла мимо — даже не посмотрел бы.
— Что, Цветкова?
— Наклонись. — прошу я. Дам ему еще один шанс как-то вернуть эти отношения в нормальное русло.
— Зачем?
— Надо.
— Не хочу.
Я, не выдержав, хватаю его за ткань водолазки на груди. Все, что я получаю — его чуть приподнятую бровь.
— Перехочешь. Быстро наклонись. — издаю я шипение, не выдержав.
— Как грозно, Цветкова. Купи себе табуретку уже. — он смахивает мою руку, как назойливое насекомое. Обиженка чертова, это он из-за новости про мою любовь юности? Как же он меня заколебал.
Я хватаю его за руку, пытаясь нагнуть, наконец, вниз. Сжимаю ее чуть выше запястья изо всех сил, вдавив ногти, чтобы ему было побольнее, заодно наслаждаясь новыми ощущениями. Какие же приятные тверденькие мышцы, прямо одно удовольствие щупать. Есть что-то волшебное в мужских руках.
Да уж. Если я и хотела сделать ему больно — у меня не вышло. Он даже бровью не повел.
Внезапно до меня доходит, что неделю назад я бы не рискнула такое сделать, потому что мне могли бы оторвать за это руки. Никто бы не позволил даже пальчиком потрогать это недоступное тело.
Скотина со вздохом выдыхает дым.
— Ты мертвого достанешь, если честно. — произносит он. Затем Его Величество, все-таки, снисходит до меня — немного наклоняется, будто из принципа глядя куда-то незаинтересованно в сторону, а я, встав на цыпочки, прижимаюсь губами к его рту, затыкая поток очередных колкостей. На моих губах оседает приятное тепло от его дыхания. Он будто бы некоторое время то ли ждет от меня инициативы, то ли пытается все еще выпендриваться. Но потом я чувствую, как его язык прикасается к моим губам, и, подавшись вперед, он углубляет поцелуй.
Надеюсь, мой брат ушел далеко и не видит этого.
Рука профессора неожиданно скользит пальцами мне по спине, затем раскрывает ладонь и ложится мне на талию, вжав в его стальное тело. Я от растерянности обнимаю его в ответ. И чувствую, как кое-что вжимается мне в живот. Черт. Но заострить на этом внимание не дает его язык, увлеченно изучающий мой. Уж где-где, а в поцелуях он слишком хорош. Остается только гадать, где он так научился.
Скотина первый прерывает поцелуй, выпрямившись и убрав руку.
— Это все, что ты хотела, Цветкова? — интересуется он. — Мы достаточно много времени провели сегодня вместе. По-моему, пора уже разойтись.
Боже. Дай мне сил. Мои глаза, все-таки, закатываются. Он, блин, что, реально лимитирует время для отношений? Ненормальный.