— Вкусно, Цветкова? — игнорирует он мой вопрос.
— Очень. Что у тебя с рукой, все-таки?
— Порезался на кухне.
Я опускаю вилочку в салат и возмущенно смотрю на него.
— Ты не умеешь готовить. Блин, я ведь не Саша, а твоя девушка. Какого черта ты ведешь себя со мной так же, как и с ним?
Он едва приподнимает брови в ответ.
— Цветкова, разве так же? Я ведь с ним не спал.
Тьфу ты, блин.
— Просто ты мне врешь. На работе у тебя какие-то неизвестные мне проблемы, с рукой неизвестно что… — я вижу, как закатываются глаза у профессора и хочу кинуть в него вилкой. — Эй, вообще-то, я к тебе с душой, так сказать, нараспашку, а ты что?
— Запахни обратно. — равнодушно отвечает он, и я поджимаю губы. Ну не сука ли? — Где-то я слышал пословицу, что даже мужу всю задницу не показывают. Не помнишь такую, Екатерина?
— Впервые, блин, слышу. — бормочу я, а он закрывает дверь машины и ставит ее на сигнализацию.
— Твой узкий кругозор меня иногда поражает. Пойдем обратно.
— Ага. — мрачно отвечаю я. Это бесполезно. Он даже для меня, человека, которого называет девушкой, не хочет демонтировать эту чертову стену.
Остаток вечера проходит относительно спокойно, не считая того, что Анечку вместе с родителями отправляют на такси обратно в город, а Саша почти все время жрет взглядом профессора с таким видом, будто вот-вот откроет рот и выдаст что-нибудь опять. Из бани потихоньку начинают возвращаться гости, снова садясь за стол. Затем тетя Лара садится напротив, и как Саша профессора, начинает прожигать меня своими глазами.
Боже. Салат поперек горла от ее лица встает.
Мама тоже вскоре возвращается, и, о боги, улыбается Владу. Я замираю с вилкой с наколотым на нее шашлыком и подозрительно смотрю на профессора. Что он там сделал за несколько минут, пока они с мамой остались без меня? Она ведь весьма подозрительная женщина…
— Кать, где папа-то и брат твой? — не дает мне подумать об этом мама, и я отмираю.
Где-где… над гастритом папиным издеваются в домике.
— Не знаю.
— Как ему не стыдно? — всплескивает руками мама. — Так и прокукует черт знает где, с Владом не познакомится.
Плохо, что ли? Хорошо же. Я еще не знаю, как папа отреагирует на парня, который на семь лет старше меня. Я уж не говорю обо всем остальном… не знаю, сможет ли Влад прикинуться классным для моего папы.
— Ладно, пойду поищу. — подводит итог мама и уходит. Совсем в другую сторону от дома. Мда. Сыщик из нее очень плохой.
Мама находит папу только под конец этого странного вечера, когда уже часть гостей уходит в домик, чтобы поспать, а часть разъезжается по домам на такси. Я думала, что мы с профессором успеем смыться под шумок, но папа выходит с грустным видом из дома, подгоняемый ругающейся мамой, когда я напоследок подъедаю салат с кальмарами, а профессор наблюдает за этим с непонятным лицом.
— Ой пап, привет. — говорю я, желая заранее настроить знакомство на хороший лад. — Ты как? А это мой парень, Влад.
Папа молча с мрачным видом кивает, затем молча подходит к Владу, протянув ему руку. Они обмениваются рукопожатиями, папа хлопает его по плечу, а затем отворачивается и, взяв вилку, лезет в тот же салат с кальмарами, который доедала и я.
— Сережа, куда! — кричит мама. — Нельзя, там чеснок и майонез! Я же тебе приготовила салатики с отварными овощами и мяском…
— Да елки-палки, Алла, ну невкусные они! — выходит из себя папа, пока я медленно осознаю свою ошибку и поднимаю ладошку лодочкой к лицу, а затем дышу на нее. Как чеснок? Боже, почему я его не заметила?
— Это тебе так кажется! Привык все вредное наворачивать, говорила тебе питаться нормально. Ты с парнем Кати познакомишься или нет?!
— Я уже познакомился, нормальный парень. Ромка рассказал, что заботливый.
Я поворачиваюсь в сторону домика и замечаю брата, который курит у двери. Заметив мой взгляд, он ухмыляется и машет мне ручкой. Он рассказал отцу, что профессор — заботливый? Господи, что за биполярка у моего брата.
Мама стоит с потерянным видом и смотрит на папу.
— Ну пообщаться ж…
— Да неинтересно молодежи с нами общаться, Алла. Пусть без нас развлекаются, оставь их в покое.
— Сереж, ты что, пьян?
Папа забирает молча кальмаровый салат и, развернувшись, пытается уйти. Кажется, мама по этой попытке побега понимает, что что-то не так, и возмущенно смотрит ему в спину, а затем переводит взгляд на меня. И он становится виноватым.